Я, Яшка человек!

Я - Яшка. Человек!

Подмосковье. Станция Земчиновка. Электрички, безотказные лошадки, таскают на себе людей, в Москву и обратно. Степенные москвичи и суетливые жители Подмосковья чинно пользуются этим видом транспорта. Калейдоскоп личностей от бродяги, воришки до случайного миллионера - бизнесмена. Наверное, как и метро, электричка является подходящим видом транспорта. Вот и пользуются им все, без различия национальности, социального статуса, финансового состояния. На автомобилях двигаться по Москве сложно, сплошные пробки, светофоры, теряешь много времени и все дела сделать не успеваешь. Если на машине ехать от Земчиновки до Белорусского вокзала два часа, то электричка довезет ровно за двадцать минут. Смышленый народ Подмосковья доезжает на машинах до платформ, садится на электричку и едет в Москву по своим делам насущным. Вечером таким же путем обратно. Садится в свою машинку… и дома. Вот такая немудреная формула транспортной развязки. На улице декабрь. Минус десять градусов, легкий снежок. К станции Земчиновка что-то бормоча про себя приближался известный в этой округе бомж по прозвищу Губернатор. Почему-то на прозвище Президент он не потянул. Но Губернатором его звали, потому что он всегда был побрит, пострижен и умыт. Как ему это удавалось делать и почему он это делал каждый день - для всех был вопрос. В принципе, по прозвищу его тоже редко кто не называл. Все знали, что его звали Яшкой. Что ни говори, Яшке удалось поставить тут себя в авторитет. Своими учтивыми, но без навязывания услугами он завоевал здесь определенные симпатии. Перечень его услуг был велик и тем самым Яшка приобрел уверенность в хлебе насущном на каждый день. Вот и сейчас он брел к станции, которая его одаривала едой, копейкой и самое главное, работой.
- Привет, Губернатор! - поприветствовал его отгребающий снег от своего дома житель Земчиновки, азербайджанец Шакир-оглы.
Приветливо мотнув ему головой, Яшка, что-то бормоча себе под нос, побрел дальше.
- Слышь, Яшка? - азербайджанец вынес из ограды дома джинсы, повесив их на забор, сказал:
- Обратно пойдешь, забери.
Яшка закивал головой и неторопливо зашагал дальше, пристально разглядывая обочины дороги.
Была зима, холодно, и одна из проблем, стоящих сейчас перед ним это - дрова. Яшка, пользуясь каким-то даром, умел  выглядывать их даже из-под снега. Он вырывал какое-нибудь полешко или сучок дерева и клал возле обочины дороги. В обратную дорогу он забирал свои заготовки и, принеся их к себе домой, обеспечивался теплом на всю ночь. Среди других бомжей Яшка пользовался привилегированным положением - у него было свое жилье. В этом месте неподалеку располагалась большая автостанция, в деятельности которой Яшка тоже принимал участие: то снег отгрести, то металлолом погрузить, то мусор бытовой утилизировать. Жил тогда Яшка через дорогу в теплотрассе, и когда вконец он заслужил полное доверие, настал момент, когда звезды везенья над его головой сошлись. На задворки автосервиса выбросили кунг, то есть железную будку от автомобиля ГАЗ, которая лет двадцать кряду развозила в себе по магазинам фрукты и другую снедь. Как-то директор автостанции, подходя к своему гаражу, увидел, что Яшка отгребает от ворот снег, остановился, посмотрел на Яшку и, почесав затылок, подманил его пальцем. Яшка с достоинством подошел к нему.
- Пойдем! - сказал ему директор и направился на задворки своей базы.
- Ну, Губернатор, - нахмурив свои брови, сказал директор, - занимай апартаменты!
Улыбнулся и со скрипом открыл дверь будки от автомобиля. Затем еще раз сурово посмотрев на Яшку, добавил:
- Только смотри у меня! Чтоб кроме тебя никаких других бомжей не было. А то я вас всех, не выгоняя, под стальной пресс пущу вместе с этой будкой.
Сказал и пошел к себе в кабинет. Кому-кому, как не Яшке, бомжевавшему уже пятый год, известна была ценность таких подарков. Ведь главный враг бомжей - зима. Зима - это холод, простуды, болезни. Подвалы стали закрываться. Домофоны не впускали бомжей в заветное тепло. Подходя к конторе, директор окликнул сварщика:
- Слышь, свари ему из куска трубы буржуйку, пусть в тепле поживет. Люди же мы, черт нас побрал бы, не замерзать же ему. Собак кормим, а человека приютить не можем, - и хлопнув дверью, зашел к себе в контору.
Яшка, еще не веря удаче, дождался, когда добрый дядька скрылся из виду, осторожно заглянул внутрь, изучая свое жилье. Жилище представляло из себя железный ящик с дверью, размером примерно три на четыре. Внутри его на полу валялись горы мусора, коробок, бутылок, пачек из-под сока, сигарет. Поддатые слесаря частенько забегали сюда справить большую и малую нужду. Но для Яшки это была мелочь. Важнее было официально получить свой угол и не просто занять его, а занять с разрешения большого человека, начальника. Осматривая помещение, Яшка уже представлял себе его в выметенном и чистом виде. В правом углу матрац. А здесь, если найти квадратный кусок железа и прислонить его в углу к стенке в виде шалашика, проделать дырку в стене, то получится печка. Впервые за годы у Яшки начали работать уже почти атрофировавшиеся мозги. Он с радостью вспомнил провалявшийся на местной свалке умывальник. Матрац притащю из теплотрассы, в которой он проживал до настоящего дня, и, очевидно, там и еще придется пожить, пока не удастся смастерить печку. Четко представляя фронт работы, Яшка понимал, что нужно делать все по принципу  “не навреди”, ибо его выпроводят на улицу за пару минут. За жизнь Яшка особенно и не держался, и смерти как таковой он не боялся, но жить ему нравилось. Нравилось, когда утром встает солнце, и ты, замерзший, холодный, в какой-нибудь сарайке вместе с этим солнышком, ждешь тепла, света. Или наоборот. Зима, мороз. Быстро надвигаются сумерки, и ночь. Задача одна - найти тепло. Бывает, сразу, бывает, долго, но ты ходишь, ищешь. Тебя выгоняют, а ты снова идешь. Самое страшное - это собаки, которых хозяева выгуливают перед сном. А когда находишь долгожданный ночлег и всем телом прижимаешься к горячей трубе, и думая о том, что на улице мороз, а тебе тепло, вот тут-то и наступают минуты блаженства. Вот с такой уверенной радостью Яшка теперь и приближался к станции. Проезжавшая "шестерочка" приостановилась возле него, и водитель ее, писатель Пронин предложил:
- Садись, Яшка, подброшу.
Опять что-то забормотав, Яшка, отрицательно замотав головой, сказал ему, что мол нет - не надо.
Пронин, сожалеючи, поднял свои ладошки вверх, недоуменно покачал головой, включил коробку передач и рванул дальше. Яшке нравился этот мужичок, ему частенько перепадало от него: то десяточка, то хлеба булочка. И, что самое главное, этот писатель всегда был в хорошем настроении. Яшка сам-то, в принципе, никогда не грустил, воспринимал все, как есть, и людей тоже таких уважал. Вот и в знак благодарности у Пронина даже в самые снегопады машина всегда была обметена от снега и охранялась от хулиганов.
Ну вот и станция. Яшка хозяйским взглядом оглядел свою вотчину. Так, этого машина, и этого. Время четыре, пора отбрасывать от задних колес снег, скоро начнут ехать из Москвы… О! На перроне шесть бутылок из-под пива стоят! Их надо сейчас забрать, а то пассажиры электричек тоже не дремлют и стеклотарой тоже не брезгуют, составляя конкуренцию Яшке. Яшка неторопливо прошелся по перрону, подобрал стеклотару и сунул бутылки в стоящую рядом урну. Вот тут-то у Яшки и было социальное превосходство. Из урны пассажирам брать бутылки  было нельзя - вроде как зазорно. А Яшке можно. Вот и пользовался он умело этим социальным механизмом. Яшка опять встретился с писателем. Тот сурово на него посмотрел, а потом так же властно сказал:
- Иди сюда!
Подойдя к стоячему столику, на котором шапочкой лежал снег, локтем сбросил сугробик на землю и на его место поставил бутылку пива.
- Открывай! - сказал он Яшке. - Открывай! - и снова нырнул в магазин.
Через минуту Пронин вынырнул оттуда с такой же бутылкой.
Яшка в нерешительности топтался возле столика, не решаясь взять оттуда бутылку.
- Бери, бери! - подбодрил его Пронин.
Яшка в принципе не употреблял спиртное. Ну а тут? Ему, кроме милиционеров, давно не приходилось общаться с большими людьми, тем более пить с ними пиво. Да и с разговорной речью у него была проблема. Говорить он мог, но это ему давалось трудно. Хорошо удавалось ему говорить шепотом, и говорил он так больше для себя. Заставив Яшку открыть бутылку, открыв и свою, Пронин сказал:
- Знаешь, Яша, я ведь писатель. Вот когда приостановился возле тебя, мне пришла в голову творческая идея. Я решил благодаря тебе одну литературную задачку. За тебя, Яша.
Яша взял бутылку, напрягся весь, а потом, расслабившись, посмотрел уверенно на писателя и сказал четко:
- А я - Яшка,Человек!
- Ну вот видишь, мы с тобой оба личности! - поддержал его Пронин, и они выпили по глотку.
Неожиданно из приоткрытой двери магазина на тоненьких ножечках на дорогу выскочил беленький пушистый котеночек. Вздрогнув от набежавшего на него ветра, он замер, испуганно глядя на новый окружающий его мир. Увидев это чудо, прогуливающийся рядом на тонкой веревочке бультерьер белого окраса с желтыми яблоками на боках и толстым красным носом тоже замер в искушении нового удовольствия, представляя, как затрещат на его зубах косточки этого маленького зверька. Хозяйка собаки, молоденькая девочка, разглядывала в киоске газеты и журналы, не обращая внимания на свою животину. Да и что тут говорить, не от любви к "братьям меньшим" они с мужем держали этого кобелька, для собственной охраны от местных воров и жуликов. Выбрав наконец, удобную позицию, бультерьер, набирая стремительно скорость, ринулся навстречу жертве. Котенок же, ничего не понимая, продолжал щуриться и нюхать морозный воздух. Увидев это, Яшка ринулся наперерез бультерьеру и опередив его на четыре прыжка, плашмя упал на котенка, закрыв его своим телом.
- Артек! Артек! - вдогонку булю кричала хозяйка.
Реакция у кобеля была отменная. Видя, что объект атаки исчез, а человек - это существо выше его разума, летя пулей, перемахнул через лежащего на котенке Яшку, и тормозя передними лапами, еще пробежав метров десять, пес остановился. В его разгоряченных глазах царило разочарование и обида.
- Гав… - сожалеючи гавкнул он.
- Артек, Артек! - бежала ему навстречу хозяйка.
Выйдя из оцепенения от произошедшего, Пронин подошел к Яшке, аккуратненько вызволил из-под него испуганного котенка, подошел к двери магазинчика, откуда выскочило это беззащитное существо, закинул котенка, крикнув в дверь:
- Заберите животное, собака его чуть не съела!
Яшка тем временем встал. Пронин подошел к нему и сказал:
- А ты, Яшка, не только человек, но еще и герой!
Неожиданно  у него зазвенел сотик:
- Алле! Алле! Привет! Вижу... - сказал писатель.
Возле его машины стоял парнишка, приехавший с севера.
- Все! Вижу тебя! Иду!
Обернувшись, Пронин сказал Яшке:
- Ну давай, удачи тебе, герой, мне надо идти. - и быстрым шагом направился к гостю.
Яшка встал, отряхнул одежду от снега и посмотрел на небо. Сквозь тучи, прорывая облака, на землю падали лучи солнца. Яшка заулыбался. Оттого, что он спас котенка, настроение стало заметно прибавляться. Подобрав валявшийся пакет, Яшка направился на перрон, собрать бутылки, чтоб успеть их сегодня сдать. Неожиданно к станции подъехал "Мерседес" кофейного цвета. Быстро открылись дверцы и из него выползли двое.
- Давай закрывай и погнали, опаздываем!
Глядя на них, Яшка приостановился. Они хлопнули дверками. Один из них, которого звали Вовкой, нажал кнопку на пульте, в салоне пикнули кнопки запоров, машина заблокировалась, и они рванули на перрон. Неожиданно Вовкины глаза встретились с глазами Яшки. Шаг Вовки замедлился и остановился. Дыхание сперло. В стоящем бомже Вовка узнал Яшку, своего первого и последнего командира вертолета.
- Ты, что ли, Яшка? - спросил он.
Яшка испытывающее глядел на владельца "Мерседеса".
- Да, ты это, Яша, ты… Не узнаешь меня, что ли? Это я, Вовка. Не помнишь, как я с тобой летал на вертолете?
Ни одной эмоцией Яшка не выказывал своего  удивления, внимательно разглядывая незнакомца.
- Ну ты что? Олух! - крикнул ему напарник с перрона, - вон электричка катится, беги бегом, опоздаем еще и на нее! Ёп! С бичами философию развел.
Вовка потрусил на перрон к напарнику. Стремительно с жужжанием к перрону подлетела электричка, и они оказались в салоне.
Для Яшки это был обыкновенный день. Двадцать рублей он получил за обслуживание стоящих у перрона машин и еще одиннадцать бутылок нашел. Собрав их в пакет, Яшка побрел сдать их в местный пункт  приема стеклотары. Вовка же, обескураженный встречей с Яшкой, с его командиром вертолета, человеком, который был для Вовки недосягаемой в моральном и физическом плане личностью. В неординарных ситуациях, во время выполнения полетов, когда Вовка полностью терял самообладание, потел и трясся от страха, Яшка находил единственно правильное решение и становился победителем ситуации. Лишь после, строго взглянув на Вовку, Яшка говорил:
- Ну что, Вовка, не быть тебе летчиком! Тяма нет у тебя, и трус.
Вовка его потом и заложил за тот последний полет, на лесном пожаре. Хотя и сам инфаркт получил. Старый страх того полета морозом протрещал по коже Вовки, - "Ух!  Никак забыть не могу это".
Электричка была как электричка. Останавливаясь, отсчитывала станции. По вагону ходили, собиратели денег, то цыганята с гармошкой пели звонкие жалобные песни, за ними попрошайки, после продавцы всякой снеди. Вовка никого не слушал. Встреча с Яшкой ошеломила и  обезкуражила его, заставила задуматься и увидеть себя со стороны.
- Кем я стал? - задавал себе вопрос Вовка, - да никем, а если разобраться, то мошенником. Ни одно дело до конца не доведено, и как итог, суды, разборки, опять обманы. Вот Яшка! Хоть и бомжом стал, а смотри! Спокойный взгляд, неспешная походка. Ведь он счастлив. А я? Кто я? Одни заморочки, преследования, обманы, уходы. Профессианальный кидала... Разве это жизнь?
- Ты что? - рявкнул на него напарник, - приехали. Выходим! Ты что млеешь? От электрички забалдел?  Ловим тачку - двадцать минут, и мы у адвоката.
Вовка понуро шел за своим друганом-подельником. Мысли о прошлом почему-то по-прежнему не хотели его отпускать. "Кто меня тогда за язык тянул, когда после пожара побили законцовки на лопастях. Авиатехникам ящик водки Яшка поставил, чтоб те заменили все по-быстрому, а я вложил. Зачем? Может, и сейчас бы летал он. Семья была бы у него. Да…" - продолжал Вовка думать, сидя в такси.
- На Поварскую! - скомандовал таксисту Вовкин напарник.
Яшка шел тогда на вылет в очень хорошем настроении. Он знал, что летчик он был хороший. Машину чувствовал и управлял ей как собой, играючи. Но вчера случился ляп. Хорошо, второй пилот "дуб", даже и не врубился, что произошло. А ведь машина сыпалась на землю и сыпалась конкретно. Из-за чего? Из-за неожиданной ситуации, экстренная посадка - с земли из тайги взвилась красная ракета, говорящая  о беде. Яшка принял решение подсесть туда и когда стал заходить на людей,  которые выстрелили с земли ракетой, забыл ввести движкам вертолёта коррекцию, которую он до этого вывел для устранения "вилки". Вот и все! Хорошо у земли среагировал и шаг газом выправил ситуцию. А так бы всё - земли  наелись по самое  горло... "Может, старею?" - подумал Яков.
В своем летном отряде Яшка входил в десятку самых опытных командиров, у него были допуски на выполнение практически всех видов летных работ. Это и работа в горах, и перевозка грузов на внешней подвеске, полеты в условиях плохой видимости, в том числе и ночью, а это говорило о многом. Усугубляло Яшкино положение еще и то, что он был холостым парнем и поэтому в отпуск ездил только зимой и весной. Вот и сейчас семейные экипажи отдыхали в Сочи, наслаждаясь теплом Черного моря, а такие одинокие волки, как Яшка, пахали, принимая на себя весь удар летнего летного сезона.
К вертолету на вылет Яшка никогда не подъезжал. Подписав у диспетчера АДП задание на полет, он пешочком по перрону, между вертолетных стоянок шагал к своей машине, по пути обдумывая предстоящую работу. "Эх! Второго пилота бы сменить! - сокрушался Яшка, - подведет когда-нибудь, да и уже подводил. Да и язвительный какой-то и непонятный. Что ему надо? Завтра нового попрошу, молодого, обучу под себя, а этого пусть другому дают".
Видно было, как автомобиль “Урал” подвез к вертолету десантников.
"Да какие они десантники? - всегда возмущался он, - пожарники! Ну и что, что они на ленте спускаются. Десантирую-то их я. Да и вообще, пустое это дело - пожары тушить. Тушат, когда разгорится. Нет, чтобы сразу очаг потушить, и все. Ну ладно, это их проблемы. Я извозчик". С такими мыслями Яшка и добрел до вертолета.
Бортмеханик руководил загрузкой. Вовка с летнабом наносили на карте маршрут полета. Вроде бы все, как всегда. Створки движков открыты, и авиатехник внимательно  осматривает силовые узлы. Не спеша, Яша обошел машину. В хвостовом редукторе, нормальный уровень масла. Подтёков в движке никаких нет. Яшка зашел в вертолет, осмотрел загрузку, коротко спросил:
- Сколько человек?
- Девять. - ответил летнаб.
- Ну девять, так девять, поехали!..
Авиатехник подписал документы о готовности машины. Из кабины вертолета Яшка глянул в салон. Десантники, как и обычно, с любопытством наблюдали за подготовкой экипажа к взлету.
"Странно, - подумал он, - что-то на десантников они не походят. Десантники - это обычно закаленные, с суровыми  лицами мужики, а тут сидят в энцефалитках, из-под которых проглядывают у некоторых белые рубашки. Узенькие, тоненькие ручки"...
Подготовка к полету была проведена, экипаж прочитал предполетную карту. Защелкали тумблеры АЗС, бортмеханик запустил движки, и через пять минут вертолет взял курс в район деревни Сартынья на пожар.
Яшка мотнул головой летнабу, мол, иди сюда.
Летнаб зашел в кабину вертолета и сел в на сиденье бортмеханика.
- Что-то десантники у тебя хлипкие...
- Ага, - ответил летнаб - это по мобилизации, кто в отпуск не успел уехать, их отловили - и на пожары. В основном, врачи и учителя. Но с ними матерый наш десантник-пожарный, Федотыч. Он нормально, не растеряется. В Афгане служил...
Очаг пожарища виден был километров за сто. Летнаб сел в кресло бортмеханика и попросил Яшку:
- Километр набери высоты и облети пожарище.
- Есть! - сказал Яшка.
И вот машина в умелых Яшкиных руках  набрала высоту и облетела очаг пожара.
- Ну? - спросил Яшка, - куда высадим, десант?
Летнаб показал рукой:
- Вот с севера в распадке болотце видишь?
- Вижу! - ответил Яшка.
- Вот туда давай. Если отсечь фронт огня, то пожар пойдет в сторону реки, дойдет до нее, упрется и потухнет.
- Болотце так болотце - сказал Яшка.
Летнаб попросил дать над болотцем еще круг, чтобы показать старшему десантнику фронт работы. Яша, как и просили, сделал круг и зашел на болотину. Болотина была размером метров сто пятьдесят. В принципе, эта задача была не из трудных. Яшка зашел на болотце против ветра. Движки вертолета пели свою песню, чувствовалась мощь машины. И примостившись между сосеночками, торчавшими из болота, Яшка высадил десант для тушения пожара. За вертолетом и вокруг было красиво. Высокие пикообразные сопки со стройными листвянками на вершине упирались своими макушками в небо. Вертолет сидел как бы на дне живописного колодца. Вот только стена огня и дыма омрачала картину дня. Болея за происходящую ситуацию, Яшка про себя, как бы подбадривал мужиков: "Давайте, отсеките огонь от массива, направьте фронт огня в реку". Десантники выскочили из вертолета, выгрузили свой скарб, бортмеханик закрыл дверь, Яшка подобрал шаг газ - и машина в легкую взмыла в небо. Теперь надо было забрать с точки ранее высаженный десант, как дней пять, на другой пожар, и уйти на базу. Глядя на проплывающие под вертолетом реки, озера, тайгу, Яшка не мог не налюбоваться этой дикой северной природой. "Действительно - думал он, - к такой красоте не привыкнешь". Вообще Яшка по своей сути был романтиком. Бывало, взлетит, поднимется в хорошую погоду до облачка, покажет ладошкой вперед экипажу: "Смотрите! Вот какое счастье вокруг нас!.. Синее небо, белые облака, солнце. Земля с красивыми извилистыми реками, лес, луга…" Тут же экипажу передавалось его настроение, и все начинали шутить, улыбаться. По притихшему дыму пожарища нетрудно было определить место боя команды пожарных десантников с бушующей огненной стихией. Им удалось с помощью пил, лопат, взрывчатки изменить направление фронта пожара, отрезать его от лесного массива, направить его на болото, где он и затих. Летнаб связался с командиром десантной бригады, и через пяток минут вертолет забрал их, небритых, веселых и возбужденных от прошедшей битвы с огнем, в которой они оказались победителями.
Вертолет плавно взлетев, взял курс на базу. Яшка обернулся к летнабу и пошутил:
- Ну вот! Глядишь, на обед уже заработали.
Тот угрюмо мотнул головой и ушел в салон. Справа и слева от вертолета дымили очаги пожарищ. Казалось, что еще месяц - и вся тайга сгорит. Войдя в зону аэродрома, Яшка попросил разрешения на посадку. Диспетчер лениво буркнул:
- Посадку разрешаю, пятнадцатая стоянка, ветер 220 градусов, пять метров в секунду.
Все было в принципе, как и всегда. Яшка заходил на пятнадцатую стоянку, которая была ему знакома, как свои пять пальцев на руке, летнаб эмоционально разговаривал с сидящими на борту десантниками. Колеса вертолета послушно ткнулись о бетонную стоянку, и через несколько минут двигатели сбросили обороты, и еще через некоторое время лопасти замерли, повиснув над стоянкой.
- Куда второй рейс делаем? - спросил летнаба Яшка.
- С гор надо забрать еще одну бригаду, и на сегодня все! - ответил летнаб.
Яшка нажал кнопку СПУ и передал диспетчеру ПДСП, чтобы залили керосина "под пробку" - следующий рейс в горы. К вертолету первой подъехала машина авиабазы. Мужики сосредоточенно начали перегружать свои вещи в кузов.
- Пойдем, командир, перекусим... - сказал ему летнаб.
- Пойдем, - послушался его Яшка.
Он шел по дорожке к штабу, смотрел на небо, на стоящие на стоянках изящно красивые самолеты и вертолеты. Яшка был рад выполненному полету, красивому дню. Перешагнув порог столовой, Яшка выдохнул и сказал девчонкам-поварихам:
- Как у вас тут хорошо! Вкусно пахнет, все бело, не то что у нас, движки ревут, трясет... А тут - прямо рай земной!
Девчонки кокетливо захихикали.
Яшка был один неженатый командир вертолета авиаотряда, и когда с разносом он подошел к кассе, то кассирша Танечка, понурив взгляд, отбила чек и слегка покраснела. Яшка знал, что она давно по нему тает. Но у него было убеждение, что жену себе он возьмет из донских казачек, и, приветливо улыбаясь ей, он прошел за столик. Яшка никогда не был бабником, но чувства кассирши он понимал, и даже однажды спросил у опытного донжуана, командира звена летного отряда Кольки:
- Слышь, Коля, а что делать, если тебя девушка любит, а ты ее нет?
Лицо Кольки расплылось в ухмылке, и прищурив глаз, он ответил:
- Продолжай ей делать комплименты, но не более.
Вот Яшка и держался слепо Колькиного совета.
Яшка взял два бифштекса с картофельным пюре и компот. Летнаб что-то ограничился компотом и двумя беляшами и становился все угрюмее и угрюмее.
- Ты что? - спросил его Яшка.
- Да ничего... - ответил летнаб, - но мне кажется, если ветер усилится, то первая группа может сгореть. Люде неопытные, запаникуют - и тогда все. Мне кажется, что надо лететь туда, если уже не поздно. Вот прикинь, ребят мы высадили в низину между сопками. Огонь движется против ветра на север, то есть на них по холмам. Если они не успевают отсечь огонь от западной сопки, и ветер усилится, то огонь пойдет быстрее, и они окажутся в кольце огня.
- Ну и что ты предлагаешь? - ковыряя бифштекс, спросил его Яшка.
- Не знаю... - буркнул летнаб, - если б там были штатные десантники, так я б и не боялся, а тут… - эмоционально махнул рукой он, - Учитель литературы! Дочь мою учит, а другой, толстый такой…
- Ну! - подтвердил Яшка.
- Фельдшер скорой помощи… Такие вот они огнеборцы, запаникуют и погибнут. Короче, Яша, летим опять к ним, перебросим их, я знаю теперь куда! А тех, что в горах - завтра заберем.
Закончив с бифштексами, Яшка полоскал рот яблочным компотом. Выслушав летнаба и поняв, что маршрут  полета меняется, Яшка задумался:
- Так если мы сейчас летим к ним… Ты представляешь, что мы керосином залились полные? Сесть в "колодец" этот, мы сядем, а взлетать как оттуда будем, если этих девятерых погрузим? Хочешь, чтоб в этой сковородке, кроме них, еще и мы зажарились? Вертолёт в таком пекле не вытянет. Может, давай, слетаем в горы, заберем тех, потом рассчитаем топливо, возьмем его по расчетам, и к ним? А?..
Летнаб встал из-за стола, посмотрел на командира и убедительно сказал:
- Нет! Полетим туда, если что, то топливо  на круге выработаем, но людей перебросим.
- Смотри! - ответил ему Яшка, - мне-то что. Куда скажешь, туда и полечу. Ты заказчик, а я кто? Извозчик! - и напевая под нос песню "Извозчик! Увези меня домой" пошел из столовой. "Да! - думал Яшка. - У меня в доме тоже может случиться пожар! Сосед, шабашник - штукатур Витька, за стенкой живет, пьет уже третьи сутки. А сегодня уж чересчур, и бабы, слышно, там, и визги, и драки… Точно спалят дом, жара на улице под тридцать стоит. Ну ладно, прилечу - разгоню их шалман".
Диспетчер АДП сидел в удобном кресле, сзади на него вентилятор гнал приятный прохладный воздух, на столе у него лежала книга, которую он изучал скучными глазами. Яшка подал ему задание на полет. Заполнил строчку в книге о принятом решении на вылет, расписался и хлопнув пересохшей дверкой, вышел на улицу.
Июль, жарища-то под тридцать стоит, мошкара над головой  и над лицом, облепляет, залетает даже в нос, и уже добавив шагу, Яшка прошел КПП, вышел на перрон и зашагал к своему вертолету. "Да, - думал он, - наверное, опять придется  сегодня нарушить инструкцию и наставления. Ну что сделаешь, может, обойдется. Не за раз, так за два подрейса вывезу их". Возле вертолета уже нервно ходил туда-сюда летнаб.
- Ну что, летим?
- Летим, - ответил Яшка.
Запустив движки, Яшка вылетел в направлении пожарища, где утром был высажен отряд огнеборцев. Вовка в полете участие практически не принимал, разгадывал кроссворд и взглядом спрашивал Яшку:
- Ну? Что прикажете делать?
Яшка ему ничего не приказывал. Он просто выполнял полет.
"Ну вот и ты," - мысленно поздоровался с огромной стеной дыма Яшка.
- Позови летнаба, - сказал бортмеханику Яшка.
- Ну? - спросил тот.
- Садись здесь.
Летнаб сел на сиденье бортмеханика..
- Да… - вроде бы так и получилось, как ты думал, -сказал Яшка, сейчас мы поднимемся повыше и посмотрим, где они.
Яшка набрал девятьсот метров и прошел над пожарищем. В предполагаемом месте высадки десанта бушевало пламя, перемешанное с дымом и запахом горелой хвои.
- Все! - сказал летнаб трясущейся челюстью, - Хана им!..
Яшка сурово посмотрел на него и ответил:
- А вдруг не хана? У них рация на какой частоте работает?
- Сто восемнадцать и шесть, - выпалил летнаб.
Яшка набрал частоту на своей командной УКВ-радиостанции, и нажав тангету, спросил:
- Десант, я борт 25202, слышите меня?
Мгновенно послышался спокойный голос:
- Да, слышим!
У них "Перебранка" позывной, - крикнул летнаб.
- Садись! - кивнул Яшка бортмеханику.
Бортмеханик сел на свое место.
- Сейчас работать будем. По обстановке теперь людей будем спасать.
Тот кивнул головой.
"Ну хоть один в экипаже у меня надежный, и то хорошо, - вздохнул Яшка, - так, теперь кругами будем изучать пожарище..."
Яшка зашел на пожар с северной стороны и наваливаясь правым бортом на ветер, стал делать круги.
- "Перебранка"! - запросил он.
- Слушает "Перебранка", - ответили с земли.
- Вы нас наблюдаете?
- Нет, - спокойно ответил тот.
"Видать тот самый Федотыч. Не растерялся - молодец," - Удовлетворенно отметил про себя Яшка. Спросил:
- А сесть у вас можно?
- Можно, мы окопали землю в радиусе двадцати пяти метров и вырубили деревья.
- Люди как?
- Плохо... - ответил голос, - воздуха не хватает. Двое сознание потеряли, лежат.
Яшка снизился до ста метров и продолжал делать правые круги.
- "Перебранка", ты слышишь меня?
- Да! - ответил голос.
- Вертолет слышишь?
- Слышу, - ответил тот.
- Давай, с севера сейчас пройду над тобой, скажешь пролёт вашей точки, когда пройду над тобой.
- Понял, работаем.
Яшка, увеличив правый круг, пошел на центр пожара.
- Слышу тебя, теперь ближе, ближе, ближе. Все! - сказал голос внизу, - надо мной. Яшка мысленно засек точку, затем, посмотрел справа налево сквозь дым пожара, просматривались горящие вершины холмов.
"Так… - подумал Яков, - начнем пристреливаться." Опять круг, заход на точку с севера. Замедлив скорость до ста километров и снизившись до пятидесяти метров, Яшка стал заходить на точку.
- "Перебранка"! - крикнул он, - ты корректируй меня.
- Понял, - ответил тот, - слышу! На меня идешь, проход подскажу!
На прямой обдувке со скоростью сто и снизившись до высоты  ста метров, Яшка заходил с пролетом на "Перебранку".
- Надо мной! - крикнул тот, - наблюдаю тебя визуально.
Яшка, разогнав машину, взмыл вверх и стал делать заход за заходом на точку. "Ничего, керосину меньше останется, взлетать легче будет," - подумал он. Вот... теперь привязались к ней. "Ну что, - сказал он себе, - а теперь на косой обдувочке пройдем." Снизив скорость до шестидесяти, Яшка пошел на точку. Лопасти яростно хлопали об воздух, машину трясло, но она управлялась и летела.
- Надо мной! - крикнул голос.
- Понял,- сказал Яшка и ушел на второй круг.
"Ну что? - мысленно сказал он машине, - садимся..." И так же, как в последний раз, стал делать заход. Десантник действительно был матер и действовал профессионально, умело заводил вертолет на себя. Яшка же смертельно рисковал и садился в пекло да в дым. Ориентируясь по звуку движков, десантник командовал:
- Удаление сто, высота тридцать. Удаление семьдесят, высота двадцать.
Яшка мысленно нарисовал глиссаду снижения и мысленно представив точку приземления, подходил к ней. И вот через дым он явно увидел перед собой стоящего во весь рост с радиостанцией "Ромашка" человека. Прекратив ручкой управления поступательное движение и вовремя выбрав шаг газ, Яша сел точно посередине болотины, подготовленной для посадки вертолета. От воздушного вихря в сатанинском танце залетали в воздухе огненные головешки, горящий мох. Двигатели уже не пели звонкую песню мощи, а надрывно гудели, как запыхавшийся лыжник. Бортмеханик открыл дверь. Двух десантников вели в вертолет под руки, остальные как бы в очередь стояди сзади. Когда завели внутрь тех угоревших от дыма, остальные начали кидать в вертолет свои рюкзаки, пожитки и другой скарб. Яшка, увидев это, заорал:
- Ты что, сволочь, не соображаешь, что ли, и так, наверное, не взлетим, а ты еще и груз грузишь.
Через секунду весь груз полетел обратно.
"Так… - подумал Яшка, когда бортмеханик закрыл дверь, - попробую..." Набрав обороты до номинала, Яшка стал выбирать шаг газ, вертолет нехотя оторвался, но выше трех метров висеть не хотел, и то обороты были неустойчивы, приходилось вновь касаться земли и пробовать снова. Яшка кивнул головой летнабу:
- Короче, пятерых надо высадить, не взлетим.
- Сейчас, - ответил тот и скрылся в салоне.
Яшка тоже обернулся назад. Десантники вжались в сиденья, и по их обезумевшему взгляду было ясно, что борт ни один по доброй воле покидать не собирается. Бороться с ними было бесполезно.
- Ну что, голова дурная, давай вези нас! - вслух зарычал Яшка, глядя вперед.
Но впереди как туман стоял стеной дым, а вокруг и над вертолетом хороводом летали огненные факелы природной стихии.
Еще раз набрав обороты, Яшка выбрал газ и снова поднял вертолет на висение, и опять три метра, не выше. Впереди деревья, места для разгона вертолета нет. И тут на секунду в дыму мелькнуло светлое окно, и левее машины, левее от курса взлета градусов десять Яшка увидел в деревьях прогал. Мелькнула мысль: "Вроде, поместится там несущий винт." Через секунду машина глядела носом туда.
- Ну что!!! - почти уже орал Яшка, - машина родная, спасай! Давай! Мать твою!!! - и отдав ручку управления чуть вперед, а шаг газ вниз, с проседанием вертолета, стал набирать скорость. "Так… Хватит… - тикало в мозгу, - шаг газ остановим, теперь  подберем." В полметре от земли и кочек болота, средь дыма и огня машина нехотя стала набирать скорость… Хлопок, косая обдувка… На машину надвигалась стена леса , и в ней, как по заказу, как специально вырезанная, сияла треугольная застреха пробела. Еще подобрав шаг газа, Яшка влетел в нее и через несколько секунд вертолет вылетел в синее светлое небо и в яркий день. Движки запели опять свою песню, все заулыбалось. Боковым зрением Яшка заметил, что второй пилот Вовка второй день летал в белой рубашке, а сидит в серой. Когда же он успел переодеться? Повернувшись к нему, Яшка понял, что белая рубашка у него намокла от пота и  потемнела. Яшка перевел взгляд на свою. Его рубашка была сухая. "Странно… - подумал он, - а от чего ж он вспотел, ведь ни черта не делал. Ладно, прилетим - разберемся." Время до базы пролетело как секунда, через некоторое время вертолет сидел на стоянке. Лопасти неподвижно застыли, склонясь над вертолетной площадкой. Без пристального внимания  было видно, что искорежены законцовки на кончиках лопастей. "Да, хапанули все-таки деревья…" - и тут на Яшку нашло какое-то чувство страха, которого он никогда еще не испытывал. Ему еще не верилось, что он с людьми и машиной уже в безопасности. Руки затряслись, ноги от напряжения сами делали какие-то ненужные движения. На лбу наконец выступил пот, и Яшка почувствовал тошную апатию.
В кабину заглянул уже веселый летнаб:
- Ну, дай я тебе руку пожму… Еще час - и они бы там позадыхались все. Не представляешь, какой ты подвиг совершил!
Яшка зло на него посмотрел и ответил:
- Если вы будете соображать, куда десант высаживать, то мы не будем совершать подвиги.
Первый раз в жизни Яшка прилетел на базу с побитыми лопастями. Виновато глядя инженеру в глаза, Яшка кивнул на кончики лопастей и буркнул:
- Вот. Побили. С меня причитается. Сделаете?
Тот, прямо взглянув Яшке в глаза, холодным голосом ответил:
- Ящик! И будет готово.
- Делайте. Поставлю, - устало махнул рукой Яшка и пошел в штаб.
Подходя к штабу, Яшка чувствовал, что неудержимо хочет спать: "Завтра выходной, в наряде не стою, так что дойду как-нибудь до хаты". Идя по дощатым тротуарам, при одном только воспоминании о взлете с пожарища сразу слабели ноги, возникала одышка, по спине пробегала мелкая дрожь. В таком полуобморочном состоянии Яшка дошел до дома, зашел в него и, не раздеваясь, упал на диван. Поглядев на часы, заметил, что времени девять часов вечера. У соседа за стеной шла большая гульба. Еще через мгновение Яшка спал мертвецким сном. Проснулся он, как ему показалось, рано. На часах было восемь утра. Яшка встал, побрился, почистил зубы - и в аэропорт. Шел обратно все по тем же тротуарам, мимо тех же палисадников, мостиков. "Странно, - думал он, - а народ-то где? Утро ведь. Все должны куда-то идти, торопиться, а тут тишина. Ну что, зайду в штаб".
Обычно с утра у штаба народу уйма. А тут никого. Яшка открыл дверь и зашел внурть. На стуле дремал сторож дядя Федя.
- Дядь Федь, а народ-то где?
Тот поднял один глаз, буркнув:
- Как где, домой ушли.
И тут стало понятно, что он проспал сутки. "Так, - подумал Яша, - тогда посмотрю наряд полетов на завтра". Внимательно его изучив и не увидев себя там, Яшка обрадованно подумал: "У, как хорошо, еще посплю". По дороге домой в желудке стало подсасывать, готовить, честно говоря, было лень. Яшка зашел домой, открыл банку со сгущенкой, ложкой съел ее содержимое, затем запил все это двумя стаканами теплой воды. Разделся, и, поставив будильник на девять утра, лег на диван и безучастно поглядев в потолок, вскоре уснул.
Утро было такое же, как и вчера, только в этот раз Яша зашел к себе в эскадрилью. Комэск сидел за столом, насупив брови и надвинув фуражку на глаза.
- Ну что, нарушитель, пойдем к командиру летного.
"Ну вот, начинается!" - подумал Яшка.
Они зашли в дверь к командиру летного отряда.
- А-а, вот и наш ас! Сядь-ка.
Яшка сел на стул. Возле командира летного отряда сидел пилот- инспектор управления из Тюмени. Важный такой...
- Ну что, уважаемый, наверное, догадался, о чем будет идти речь. Так вот, ввожу тебя в курс дела. Вот рапорт твоего второго пилота, о том, что он отказывается летать с тобой в одном экипаже. Для начала расскажи-ка нам, как ты выполнял свой последний полет, когда лопастя побил?
Яша смело посмотрел на инспектора и ответил:
- Нормально. Авиабаза если не умеет толком работать, я-то тут причем? Ну вывез людей, которые должны были задохнуться, а что, пусть подыхают, что ли? Я выполнил этот полет, побил немного законцовки, что я, первый, что ли?
- Ты смотри, как он разговаривает, - зло хмыкнул командир летного.
Открылась дверь, и вошел замполит летного отряда. Командир и инспектор, расстреливая Яшку глазами, продолжали наступать:
- Но когда ты залазил в дым, огонь, ты понимал, что нарушаешь все руководящие документы по выполнению полетов?
- Да, понимал, - ответил Яшка.
- Значит, ты осознанно шел на нарушения, если б ты убил экипаж, пассажиров. Об этом ты думал? И кто дал тебе такое право - работать на грани фола?
Свое слово вставил и замполит:
- А ты согласие экипажа спрашивал, когда полез в пожарище?
- Какое согласие? - недоуменно переспросил Яшка.
- Ты знаешь, что Гастелло, когда направил свой самолет на эшелоны врага, перед этим спросил экипаж: "Вы готовы отдать жизнь за Родину?" Так вот, Яша, а ты пренебрег не только руководящими документами, но и мнением экипажа.
- Да что с ним разговаривать? - с почти бешеными от злости глазами сказал пилот-инспектор, - он даже ухом не ведет, что мы ему тут втолковываем. Дай-ка сюда пилотское…
Яшка достал из кармана рубашки свидетельство пилота. Тот взял его и, глядя Яшке в глаза почти нараспев, с издевкой произнес:
- За полное игнорирование руководящих документов, пренебрежение к замечаниям руководства снять с летной работы.
- Подожди... - возразил летный,  - дай-ка сюда свидетельство. Я внесу предложение: учитывая его пролетарское происхождение и безаварийный налет часов снять его с летной работы сроком на один год. А там, если осознает свои просчеты, восстановим.
Замполит, глядя на инспектора, поддакнул:
- Ну что, инспектор? Года, наверное, достаточно будет ему?
- Я согласен, - вяло ответил тот и отвернулся к окну, из которого видно было летное поле, на котором вертолет в клубах дыма поднимал подвеску. Забыв про Яшку, он уже зарычал на комэска:
- Почему стоянки не поливаете?
Замполит глянул еще на Яшку и махнул ему рукой, мимикой показывая: "Давай, вали отсюда, пока вообще пилотского не лишили".
Яшка задом, задом вышел сначала в коридор, оттуда на улицу.
Так он оказался на год не летчиком. Никого не замечая и не видя перед собой, Яшка добрел до дома и, постучав кулаком в стену соседа Витьки, сел на стул. Тот через минуту стоял на пороге.
- Что, болеешь? - спросил его Яшка.
- Еще как! - ответил тот, - неделю гуляли после шабашки.
Яшка дал ему денег на ящик водки:
- На, тащи все сюда, что-то у меня не так, надо расслабиться.
- Щас, будет, - сказал повеселевший Витька и тут же скрылся.
Яшка достал кусок рыбы, порезал его, затем хлеб, лук. Открыл пару банок тушенки, выложил на дно сковородки, разогрел на огне. Получился своеобразный холостяцкий стол. По крыльцу затопали ноги Витьки. А вот и он, с одышкой, пыхтя, занес в дом полную сумку водки "Пшеничная". Яшка достал бутылку, открыл ее, налил себе и Витьке по полстакана.
- Ну что, давай!
- Давай, - схватился за стакан Витька.
Молча выпили. Закусив рыбкой,  Яшка налил еще по полстакана, чувствуя, как спиртное расходится по жилам, обжигая желудок.
- Ну, за все хорошее!
У Витьки уже глаза блестели пьяным блеском, было понятно, что после второй он упадет. Молча выпили и по второй. Разговаривать Витька уже не мог, Да и незачем было. Каждый находился под грузом своих проблем, переживаний. Головешка Витьки стала качаться.
- Вот, ложись! - кивнул ему на топчан на кухне Яшка.
Попытавшись было, Витька упал.
- Ну ты, пивака! - выругался на него Яшка и взяв его под мышки, кинул на топчан.
В Яшку водочка тоже всосалась. Открыв еще один пузырь, Яшка налил себе полный стакан и выпил его, запив из кружки водой. "Так… надо тушеночки хапнуть, пока не вырубился." Похлебав из сковородки тушенки, Яшка почувствовал, что перед глазами стала появляться какая-то пелена, мысли прекратились. "Хорошо-то как…" - подумал он, и, съев еще одну ложку тушенки, дошел до своего дивана, упал на него и уснул.
Пили они три дня, по очереди подходя к столу, налил стакан, выпил его - и дальше спать.
Очнулся Яшка от холода, над ним, как над какой-то ямой маячило лицо милиционера. Яшка встал, по всему телу шла знобящая боль вперемежку со слабостью. От одежды пахло гарью пожарища.
- Ну что, попили? - съязвил милиционер.
- А что такое? - спросил его Яшка.
- Что, что, дом сгорел ваш.
Опустив голову, Яшка виновато уставился в пол…
- А от чего?
- Собутыльник твой поджег, обгорел весь, бедолага, увезли его с ожогами в больницу, а у него там еще и белая горячка началась. Вот так-то. Я знаю тебя. У меня брат на авиабазе работает, ты их с пожара вывозил неделю назад. Говорит, что ты летчик от Бога.
Яшка, хмыкнув носом, сказал:
- Да уж! Вывез!..
- Я тебе сейчас одеяло дам, ты поспи еще, тут прохладно, - сказал милиционер и вполголоса шепнул:
- Мы тебя оформлять не будем.
Вечером тот же милиционер открыл ему дверь и, выпуская, сказал:
- Выбирай в следующий раз друзей, с кем пить, а то и сам из-за них, алкашей, погибнешь.
Дорога была одна - в общагу аэропорта, где и сам Яшка прожил когда-то лет восемь. Пожив пяток дней у авиатехника Васьки, Яшка решил съездить к брату в Курск, хорошо, что паспорт не сгорел, по случайности находившийся в отделе кадров авиапредприятия. Яшка сел на самолет, и в одиннадцать вечера шел по зданию аэропорта Домодедово.
- Шеф, куда? Давай увезу! - хватали его за руки наглые таксисты.
Обходя их, Яшка увидел стоящего в сторонке пенсионера с седыми волосами, с выражением лица "видавшего жизнь". В его руках тоже висели ключи от автомобиля. "Вот ему-то я и дам заработать," - подумал Яшка. Подойдя к нему, он спросил:
- Отец, таксуешь?
- Таксую, - ответил тот.
- До Курска довезешь?
- Ну почему бы и нет, довезу. Двести плати и погнали.
- Идет! - улыбнулся ему Яшка, и они пошли на привокзальную площадь.
Водитель достал из кармана сотик, набрал номер и сказал:
- Люба! Это я. Ты спать ложись, часа через два приеду только.
Они сели в оранжевую “копеечку” и поехали в Москву. На Яшку находило чувство какого-то величия:
- Шеф, - спросил Яша, - а через центр Москвы проедем?
- Проедем! - согласился водитель.
Неожиданно фары вырвали из темноты фигуру стоящей на обочине одинокой женщины. Из-под ее плаща выглядывал медицинский халат, а в руках она держала саквояж, который носят работники скорой помощи. Водитель машины резко притормозил. Женщина подбежала к машине и спросила:
- До метро Домодедовская не подвезете? Наша машина по дороге где-то сломалась.
Водитель обернулся к Яшке:
- Возьмем?
- Конечно, - ответил он, - пусть садится, святое!
Женщина с благодарностью улыбнулась, села на заднее сиденье. В салоне автомобиля сразу запахло медикаментами.
- Сразу чувствуется, что вы врач, - улыбаясь, сказал Яшка.
Но… так, видно, суждено было быть. Кляп, пропитанный клофелином, лег на лицо Яшки. Немножко посопротивлявшись, он затих на переднем сиденье. Машина свернула на дачную дорожку. Яшку обыскали, забрали все деньги, выбросили в канаву… и все! Доза препарата была настолько сильна, что когда Яшка пришел в себя, то он не знал, кто он есть и откуда, за исключением того, что он - Яшка
С этого момента им стал руководить не разум, а чувство голода. Так в огромную армию московских бомжей влился еще один человек по имени Яшка...
У Вовки же после этого полета ночью случился инфаркт. Инфаркт был не сильный, врачи его откачали, но летать больше он не мог. В его нарастающей карьере сыграла роль прежде всего эффектная внешность, общительность, важность. В стране перестройка начинала только набирать обороты. Нисколько долго не думая, Вовка зарегистрировался предпринимателем и прямым ходом направился в близлежащий леспромхоз. Пообщавшись пару вечеров с директором, Вовка заключил договор о поставке двадцати четырех вагонов обрезной доски в Ростов в обмен на  лесовозы "Урал". Лес Вовка удачно продал денюжки, естественно, положил в карман, а "Уралов" леспромхоз так и не увидел. Далее Вовка заключил договор с Китайцами  на поставку лекартственного сырья животного происхождения. Ситуация сложилась  такая же как и с леспромхозом: деньги Вовка получил, а лекарственное сырье китайцы так и не видели. Вот так Вовка и нашел свое место в жизни. Он стал не кем-то, а великим мошенником. Вот и в этот раз они ехали в Москву разрулить один вопрос. Ни на минуту Вовке не становилось стыдно за свои дела. У него всегда было одно душевное оправдание: они прежде всего хотят нажиться на мне, а я - на них. Кто передумает, тот и победит. Пока побеждаю я. Единственно, что часто щемило его душу, это его бывший командир Яшка, который куда-то пропал без вести. "И зачем же я его тогда вложил замполиту? Кто меня тянул за язык? Летал бы да летал еще. Может, и еще кого спас". И тут, на переезде, такая встреча...
Переговоры закончились.
- Поехали в Земчиновку, - сказал Вовка  своему напарнику.
- Нет, у меня тут есть дела, - ответил тот. - Вот, возьми ключи от "мерса" и езжай ко мне домой, а я ночью приеду.
Вовка взял у него ключи, поймал такси и рванул на Белорусский вокзал. Садясь в электричку, у Вовки в мозгах лихорадило: "Хоть бы его найти, хотьбы... Яшка  человек! И он должен жить!
Проплывали мимо вагона перроны, другие электрички… Растояние между бывшим командиром вертолёта и бывшим вторым пилотом сокращялось. Вот и Земчиновка. Вовка тут же вышагнул на перрон пошёл на стоянку, где стоял его Мерседес, глазами ища вокруг фигуру Яшки. А вот и он - Яшка! Степенно неторопливо очищает снег от колес его автомобиля, думая при этом: "С кого с кого, но с этого странного клиента я десятку сегодня получу непеременно, а может быть и больше..."
Неожиданно в кармане зазвенел сотик.
- Аллё! - рявкнул Вовка бредя по перрону.
- Это я! - жалобным голосом сказал его подельник.
- Что ты хотел?
- Я из прокуратуры звоню, меня арестовали по делу Китайцев, которым мы должны лекарственное сырьё. Короче мы им должны отдать всё до копеечки и за три дня… Пока меня закрывают по сто двадцать второй, за отказ от дачи показаний, на трое суток. Возращяем деньги и мы гуляем дальше.
После паузы из сотика послышался другой голос с металическим оттенком, который сказал:
- Я не буду представляться, но скажу, ты уже под наблюдением, и будешь под ним, пока не вернёшь деньги! И не думай в бега ударяться, а то лет десять по зонам у меня бегать будешь! Понял нет?! - Зарычал тот.
- Понял… - дрожащим голосом ответил ему Вовка.
На том конце отключили трубку.
Вовка обескураженый таким поворотом дела в растерянности перевёл взгляд на перрон. До боли знакомый силуэт Яшки продолжал отгребать снег от его "Мерса". "Скоро не мой будет наверное," - подумал Вовка. Пройдя через рельсы и ещё десяток метов он подошнл к Яшке. Посмотрев ему в глаза Вовка сказал:
- Яков! Прости  меня! Поехали со мной... Я тебе отдам дом в деревне на Урале. Живи… - щёлкнув противоугонкой открыл запоры дверей машины. - Поехали. И ладошкой поддотлкнул Яшку в сторону машины.
Яшка же не двинулся с места ни на шаг. Внимательно слушая клиента, он не мог сообразить чего ж тот хочет. А когда понял, что десяти рублей ему не получить никак, собравшись с силами гордо сказал: Я - Яшка! Человек!
И, развернувшись, пошёл в Земчиновку обживать своё новое жилище подареное  ему судьбой.
Глядя ему в след, поникший Вовка даже завидовал Яшке. Как бы говоря ему тоскливым взглядом: Да Яшка, Ты даже бомжом остаёшся человеком! А я?..

Опубликован в журнале "Дом Ростовых".

                     I, Yashka, am a man!

                        By Leonid Babanin

Zemchinovka station in the suburbs of Moscow. The electric trains, those unfailing workhorses, carry people to Moscow and back. Both leisurely Muscovites and fussy residents of Moscow suburbs use this means of transport with an air of importance. They may be people from all walks of life, from a vagabond and petty thief to a policeman and millionaire. Like the Metro, the suburban electric trains suit them all, which is why they are alive with all sorts of people of different nationality, social status or financial standing. Moving about Moscow in a car is a difficult matter because of traffic jams and traffic lights which rob you of your time and render you unable to fix up everything as and when you please. The trip in a car from Zemchinovka to the Belorussian Railway station lasts two hours, whereas the electric train will take you there in twenty minutes on the dot. The smart folks of the Moscow suburbs travel in their cars to the platforms, take the train and go to Moscow to tend to their important business.

The same procedure, but the other way round, takes place in the evening. Get into your car and go home. Such is the well-established commuting pattern. It’s December. Ten degrees below zero Celsius and it’s snowing lightly. A vagabond, known to the entire locality by the name of Governor, was walking toward Zemchinovka station, muttering something under his breath. Somehow, the nickname of President would be a bit too much for him. But Governor befitted him well enough since he had always been neatly shaved, close-cropped and cleanly washed. How he succeeded in this routine and why he observed it daily was a mystery to all. As a matter of fact, people rarely called him by his nickname. Everybody knew his name was Yashka. Say what you like, but Yashka did establish himself as a man of repute in the vicinity. By his services, courteous and unobtrusive, he had won here certain sympathies. The list of Yashka’s services was long, giving him confidence that a piece of daily bread was assured for him. So here he is, plodding toward the station which supplies him with food, a bit of money and, most importantly, work.
“Hi, Governor!” greeted him the Azerbaijani Shakir-oglu, a resident of Zemchinovka, shoveling the snow in front of his house.
Nodding a return greeting, Yashka went on his way, mumbling to himself.
“Look here, Yashka!” called the Azerbaijani as he went from behind the hedge and, laying a pair of jeans on it, said: 
“Pick these up on the way back.”
Yashka jerked his head by way of consent and unhurriedly moved further, intently looking at the roadsides.
It was winter and cold, so getting firewood was one of the problems he now faced. Yashka had a talent for spotting it even under the snow. He would dig up pieces of wood and leave them by the side of the road. On the way back he would collect his findings and bring them home to provide warmth throughout the night. Unlike other tramps Yashka enjoyed the privilege of a place of his own. Not far away, there was a major bus terminal where Yashka helped out by clearing snow, loading metal scrap or taking out the garbage. At the time, Yashka was living in the heating main across the road.  It was then that fortune smiled on him at long last. An iron box van, which had been used for twenty years or so to deliver fruits and foodstuffs, had been dismantled from a GAZ truck and discarded. One day, as the terminal director was approaching his garage, he noticed Yashka removing snow from the gate. He stopped, looked at Yashka and, scratching his head, beckoned him with his finger. The dignified Yashka came over.
“Follow me,” commanded the director and headed toward the facility backyard.
“Here you are, Governor,” said the director knitting his brows. “Take up your quarters!”

With a smile, he opened the creaking door of the truck van. Then, scrutinizing Yashka keenly, he added:
“But watch out! No other bums here but you. Or, I won’t turn you out, I’ll put you all under the steel press instead.”
Saying so, he retired to his office. Yashka, who had been tramping for the fifth year at a stretch, could appreciate such a present like nobody else. After all, the tramps’ chief enemy is winter. Winter brings with it cold and attending illnesses. The basements began to be locked. The installed intercoms didn’t let the tramps in the craved warmth. Approaching his office, the director shouted to a welder:
“I say, make him a potbelly stove from pipes. Let him live in warmth. He too is a human being, just like us, dash it all. We feed dogs, so why can’t we give shelter to a fellow man.” Slamming the door he entered his office.
Not believing his good luck, Yashka waited till the kind-hearted man was out of sight, after which he cautiously peeped inside to probe his prospective dwelling. The dwelling was an iron box, measuring three meters by four, with a door. The inside was littered with piles of refuse, empty boxes, bottles, juice packages and cigarette packs. The tipsy metalworkers frequented the place for a pee or a poop. But it didn’t matter much to Yashka. What mattered was the opportunity of officially getting a place of his own and not just to occupy it, but to do so by authorization of a big boss, a person of consequence. Examining his prospective quarters Yashka imagined it swept and cleaned. The right corner will be for a mattress. And here, if he finds a square sheet of metal, leans it against the wall as a tent and makes a hole in the wall, he will get a sort of a stove. For the first time in years Yashka’s brain, that had long atrophied, began to function again. He gladly remembered about a washbasin dumped at the local junkyard. The mattress will be relocated from the heating main where he had dwelt until today and where, probably, some more time will have to be spent before the stove is made. Clearly realizing what needs to be done, Yashka knew that now the all-important principle to observe was “you can’t be too careful” for once he missteps he will be instantly chucked out.  Yashka didn’t cling to life. He didn’t fear death, yet he desired ardently to live, for life to him was the blissful sunrise in the morning when you, chilled to the bone, rise up is some wretched shed along with the sun and in expectation of light and warmth. Or the other way round. It’s winter. It’s cold. The dusk sets in quickly, followed by night. Now only one thing matters – finding some warmth. Sometimes it is hard to come by. You walk about in search of it. They drive you away, but on you go. The worst nuisance are dogs walked by their masters before going to bed. Once you finally find the desired shelter for the night and plaster yourself against the hot pipe thinking that despite the biting cold outside you are nicely warm, the moments of bliss arrive.
With precisely this confident joy, Yashka was now approaching the station. A midget car of Zhiguli 6 series stopped by his side. Opening the door, its driver the author Pronin proposed:
“Get in for a lift, Yashka!”
Muttering something, Yashka shook his head showing his dissent.
Pronin regretfully raised his hands, shook his head perplexedly, and, putting the car into gear, dashed away. Yashka liked that man who often tipped him now with a tenner, now with a loaf of bread. However, what mattered above all was that that man was always in high spirits. Yashka himself had never been in a bad mood. He took life and people as they came and respected them. This attitude manifested itself in Pronin’s car being always clean from snow, even in a heavy snowstorm, and protected from hoodlums.
Arriving at the station, Yashka surveyed his territory with a proprietary eye… Aha, here’s the car of that guy and here’s that of the other. It was four o’clock, time to remove snow from the rear wheels. People would start arriving from Moscow soon. What was this he saw? Six empty beer bottles were standing on the platform. He had to grab them quickly before the suburban train passengers arrived. They were competitors, always on the lookout for glass containers, too. Yashka ambled about the platform, picking up the bottles. He shoved them into the nearby refuse bin. That was where Yashka enjoyed social superiority. Passengers would not touch the bottles in the litter bin. That was beneath their dignity. But not beneath Yashka’s. Thus he put the social mechanism to his advantage. Surprisingly, here again he encountered the author, who on looking at him disapprovingly, said in a commanding tone:
“Come here!”
Approaching a stand-up table, he brushed with the elbow the snowdrift from its top and put down a bottle of beer.
“Open it!” he said to Yashka. “Open!” Saying this he plunged again into the shop. 
A minute later Pronin reemerged with another such bottle.
Standing by the table, Yashka hesitantly shifted from one foot to the other, not daring to touch the bottle.
“Go for it,” Pronin encouraged him.
Yashka was a high-principled abstainer. What’s to be done? He hadn’t dealt with high-ranking people for a long time, to say nothing of drinking beer with them. And making conversation was not his forte either. Of course, he could converse, but it was difficult for him. He could express himself well in a whisper, but he did so exclusively for himself. Making Yashka open the bottle, Pronin opened his and said:
“Know what, Yashka? I’m a writer. When I saw you, a creative idea occurred to me. Thanks to you, I’ve resolved one literary issue. Here’s to you, Yashka.”
Yashka took the bottle. Straining himself all over and then relaxing, he looked confidently at the writer and said in a firm voice:
“I am Yashka, a man.”
“Well, you see that both of us are men!” Pronin agreed with him and they each took a gulp.
Suddenly, a white fluffy kitten on skinny legs leapt out onto the road from the opened door of the shop. Shuddering from a gust of wind, it instantly froze, fearfully surveying the surroundings. Spotting this wonder, a white bullterrier with a red snub nose and yellow spots on the sides, who had happened to be walking nearby, discontinued his movement in anticipation of a new entertainment and a crunch of this little animal’s bones on his teeth. The dog’s mistress, a young girl, was examining newspapers and magazines at the kiosk, not heeding her beast. Sure enough, they kept that male dog not for the love of pets, but for personal protection against local thieves and hoodlums. Choosing the right attitude, the bullterrier charged in attack on his victim, rapidly gathering speed. Unaware of the danger, the kitten continued to blink and sniff the frosty air. Seeing this, Yashka rushed off to intercept the bullterrier and, outpacing him by four leaps, threw himself around the kitten, covering it with his body.
“Artek! Artek!” shouted the mistress to her bullterrier.
The dog’s reaction was superb. Seeing his target disappear to be replaced by a man, an object beyond his comprehension, he leapt, like a bullet, over Yashka lying on the kitten, slowed down, ran on another ten meters or so and stopped. His enraged eyes showed frustration and annoyance.
“Woof,” he uttered regrettably.
“Artek! Artek!” his mistress shouted as she came running to him.
Recovering from the consternation caused by the occurrence, Pronin came up to Yashka, carefully extracted the terrified kitten from under him, went over to the door of the shop from which this defenseless creature had sprung, flung it inside and shouted: 
“Take away your animal! The dog very nearly bit it to death.”
In the meantime Yashka rose to his feet. Approaching him, Pronin said:
“You’re not just a man, Yashka. You’re also a hero!”
Suddenly, his cellular phone rang.
“Hallo! Yes, hi. I see…” the writer said.
Standing by his car was a lad, who had arrived from the North.
“That’s all. I can see you. Coming!”
Turning round, said Pronin to Yashka:
“Now there, good luck to you, hero. I must be off,” saying so he hurried towards the newcomer. Yashka got up, brushed the snow off his clothes, and looked at the sky. Tearing the clouds apart the sunshine fell on the ground. Yashka smiled. His spirits markedly rose from understanding that he had saved the kitten. Picking up a plastic bag from the ground he went about collecting empty bottles, hoping to be able to turn them in before the busy day was out. Suddenly, a coffee-colored Mercedes pulled up at the station. The doors swung open and two people climbed out of it.
“Shut the door! Quick! We’re getting late!”
Looking at them, Yashka stopped. The men banged the doors shut. One of them, named Vovka, pushed a button on the controls, the door blocking system beeped and locked, and they rushed off onto the platform. Suddenly, Vovka’s eyes met with Yashka’s. Vovka halted, feeling his throat close up. In the tramp standing before him he recognized his first and last helicopter commander.
“Is it you, Yashka?” he asked.
Yashka looked inquiringly at the Mercedes owner. 
“That’s you, Yashka! You, really… Don’t you recognize me? I’m Vovka. Remember how we flew together in the chopper?”
Nothing in Yashka’s face showed his surprise or emotion as he narrowly regarded the stranger.
“Cut the crap, fool!” shouted his comrade from the platform. “Here comes the train! Get a move on before we miss it. Why the hell philosophize with bums…” 
Vovka trotted across the platform to his partner. With a screech the train stopped at the platform and they got into the carriage.
It was Yashka’s routine day. He had earned twenty rubles for servicing the cars that stood by the platform and found eleven bottles. Putting them in the bag, Yashka shambled towards the local buy-back center. In the meantime, Vovka, stunned by the encounter with Yashka, was calling up images of the past. Yashka used to be his chief, the helicopter commander, a man of unattainable moral and physical standards for Vovka. During flights, when things got really tough and Vovka lost self-control, sweating all over and shaking with fear, it was Yashka who managed the situation. He would say to Vovka:
“You won’t make a pilot, boy. No grasp for right things. Plus a coward.” 
Vovka then sneaked on him for that last flight they made in a forest fire fighting mission. The mission that brought him down with a heart attack. The fearful remembrance of that flight gave Vovka the shivers. “Ouch! Can never forget it!”    
It was a usual electric train. It stopped where it was supposed to, counting off the stations. All sorts of mendicants combed through the carriage, now jolly beggars, now gypsy children singing plaintive songs to the accordion, now peddlers with different foodstuffs. Vovka paid no heed. The encounter with Yashka had a staggering effect on him, throwing him into an unutterable and almost painful state of emotion and self-contemplation.
“What have I become?” Vovka kept asking himself. “Nothing. Actually, I’m a swindler, if the truth be told. I haven’t seen any good business through and the result is obvious. Showdowns, trials, and swindling again. Look at that Yashka man. A homeless hobo but what a man! Assured looks, unhurried walk. He is really happy. And me? What am I? Nothing but troubles, frauds, pursuits, and evasions. A professional swindler. What a life!”
“Wake up!” his partner barked out at him. “Here we are. Out we go. What’s wrong with you? Are you nauseous after the train? If we grab a taxi, in twenty minutes we’ll be with the lawyer.”
Vovka was dragging himself distressfully after his roguish crony. The thoughts of the past refused to release their grip on him. “Who pressed me to babble about the damaged screw blades after fire? Yashka stood a crate of vodka to the technicians for them to replace everything quickly. And I denounced him. Why? He might still be flying. And he might have a family, too.  So it goes…” Vovka thought, sitting in the taxi.

“To Povarskaya street!” commanded Vovka’s companion to the taxi driver.
Yashka was eager to make that flight. He knew he was an excellent pilot. He had a feel for the machine and controlled it like a toy. But what happened yesterday was a flub. Good it didn’t even occur to the copilot, a real dummy, what had occurred. The machine was literally falling to pieces in midair, it really was. Why? An emergency caused them to land. A red flare was shot from the taiga, bespeaking trouble. Yashka decided to come down not far from where the signal was sent. As he was approaching the place with people who had shot the flare, he forgot to change the helicopter engine operation mode. As simple as that! Good job he instantly realized his mistake and, nearing the ground, saved the situation by gassing. Otherwise they would have gone pretty deep into the ground. “Am I getting old?” thought Yashka.
Yashka was among the ten most experienced commanders in his aviation unit and he had a clearance for performance of virtually all types of flying functions. This covered operations in the mountains, transportation of under-slung loads, and low visibility flights, including at night. This spoke volumes for his skills.
Yashka’s position was deteriorated by the fact that as a bachelor, he went on leave only in winter and spring. Now was precisely such a situation when married crew members were away for a rest in Sochi, enjoying the warmth of the Black Sea, while the lonely wolves like Yashka slaved away and bore the brunt of the summer season.
Yashka had never arrived for the flight in a car. Once the traffic controller signed his flight clearance, he walked across the platform between the helicopter parking aprons towards his machine, pondering the upcoming mission. “Oh, if only we could replace the copilot,” reflected he bitterly on his crew. “Some day he’ll let us down, as he did before. Besides, he’s such a queer and malicious fellow. What does he want? I’ll ask tomorrow for a new one. I’ll train him to fully suit me. And that one should go over to somebody else.”
He saw an Ural truck deliver a group of smokejumpers to the helicopter.
“Smokejumpers, indeed!” he would think indignantly. “A fire brigade. True, they come to the disaster area, but it’s me who delivers them. It’s a stupid thing, actually, to fight a fire. They fight it after a fire breaks out instead of eliminating it at the incipient stage. Ah, that’s none of my business. Mine is delivery.” Thinking so, Yashka reached his helicopter.
The flight mechanic controlled the embarkation. Vovka and the air observer were mapping the flight route. All seemed to be normal as usual. The engine shutters were open; the technician closely examined the power subsystems. Yashka unhurriedly walked around the machine. The oil level in the tail gearbox was all right. No leaks in the engine. Yashka entered the helicopter, surveyed the embarkation, enquired briefly:
“How many men?”
“Nine,” answered the observer.
“Nine is nine. Off we go!”
The technician signed the machine airworthiness papers. Yashka looked from the cockpit into the cabin. As usual, the smokejumpers curiously surveyed the crew’s preparations for the takeoff.
“Strange,” he thought to himself. “Those people don’t look like smokejumpers at all. The latter are typically tough, fiercely looking guys. But these look more like milksops in anti-encephalitis suits with white shirts showing out of them. And their hands are so thin…”
Preparations for the flight were finished. The crew have read the pre-flight map. The automatic circuit breaker switches clicked, the flight engineer started the engines, and five minutes later the helicopter headed for Syrtanya village for firefighting.
Yashka nodded to the observer suggesting he would come over to him.
The observer entered the helicopter cockpit and sat down on the flight engineer's seat.
“Your smokejumpers look a little too frail…”
“They do,” replied the observer. “They are mobilized people. Those who didn’t go on leave got caught and sent to fight fires. Mostly teachers and doctors. But there’s our Fedotych with them, a vet of firefighting. He won’t lose his head. Did a stint in Afghanistan.” 
The fire centre was visible at a distance of a hundred kilometers or so. The observer seated himself in the flight engineer’s seat and ordered Yashka:
“Climb up a kilometer and fly around the fire.”
“Yes, sir!” returned Yashka.
In Yashka’s expert hands the machine ascended and made a circle over the fire centre.
“Well?” asked Yashka. “Where shall we land the force?”
The observer pointed with his hand.
“You see that pool in the ravine up north?”
“I do!” replied Yashka.
“That’s our place. If we cut off the fire front, it will move to the river and go out.”
“Nothing special about that pool,” said Yashka.
The observer asked for another circle over the pool for explaining the mission to the chief smokejumper. As requested, Yashka circled and started approaching the swamped area. This measured about one hundred fifty meters across. Overall, it was not a difficult task. Yashka neared the pool against the wind.
The helicopter engines sang a song, boasting their impressive power. Finding out a couple of young pine-trees sticking from the ground, Yashka landed the fire fighters. The scenery behind and around the helicopter was magnificent. The high peaked hills with tall straight trees on top supported the sky. The helicopter seemed seated on the bottom of a picturesque well. It was only the wall of fire and smoke that spoiled the picture. Sizing up the situation, Yashka inwardly encouraged the men: “Go on, boys. Cut off that fire from the forest. Move it away to the river.” The smokejumpers leaped out of the helicopter, unloaded their equipment, and the flight engineer closed the door. Yashka selected the pitch control and the machine soared up into the air. Now their job was to pick up the team that had been landed there five days previously, deliver it to another fire site, and return to the home base. Surveying the rivers, lakes and taiga passing outside the window, Yashka took in the beauty of the wild northern nature. “Indeed, one can never have enough of such splendor,” he thought.
As a matter of fact, Yashka was rather a romantic type. He would often soar up, rise to a cloud, and, stretching his hand out to the crew say: “Look! What happiness we’re into! Blue sky, white clouds, and the Sun. The land is so beautiful with its meandering rivers and outspread forest and meadows…” His high spirits instantly gripped the crew so that they began to joke and smile. The settled smoke of the fire site easily revealed the firefighters’ battlefield against the enraged elements. Using saws, spades and explosives they changed the direction of the fire front, cutting it off from the forest and directing, instead, to the swamp where it would die out. The air observer contacted the smokejumpers’ commander and in five minutes the helicopter took them away, unshaven, merry and excited by the recent combat with fire in which they came out victorious. Rising softly, the helicopter headed towards the base. Yashka turned back to the air observer and joked:
“Now there! Looks like we’ve earned our lunch.”
The man shook his head gloomily and retired to the cabin. Fire sites smoked on the left and right of the helicopter. It seemed that another month of this would burn the taiga altogether. Having approached the airfield, Yashka asked for a landing clearance. The air traffic controller lazily muttered:
“Clearance given. Parking apron fifteen. Wind 220 degrees, five meters per second.”
All was normal, generally. Yashka was approaching parking apron fifteen, which he knew like the palm of his hand. In the meantime the air observer was emotionally talking to the smokejumpers. The helicopter wheels touched the concrete, a few minutes later the engine decelerated, and then finally stood still, hanging over the parking pad.

“Where do we make the second flight?” Yashka asked the air observer.
“We must pick up another team from the hills and that would be all for today,” the observer answered.
Yashka pressed the intercom button and told the traffic controller to fill up the machine “to the very plug” since the next flight would be made to the hills. The first to approach the helicopter was the airbase truck.   
Men started to transfer their things to the truck body. 
“Let’s have a bite, commander,” the air observer said.
“OK,” agreed Yashka.
As he was walking along the path towards the headquarters, he surveyed now the blue sky, now the fixed and rotary wing aircraft gracefully resting on parking lots. Yashka felt happy over the flight he had made and over a fine day he was in for. Stepping across the mess threshold, Yashka breathed out and said to the girl cooks:
“Yours is a great place here! Smells delicious and everything is nice and white. Not like our racket with engines roaring and everything shaking like hell. Here is a paradise on earth!”
The girls giggled flirtingly.
Yashka was the only unmarried helicopter commander in the squadron. So, as he approached the cash register with a tray in his hands, the cashier Tania, casting down her eyes and reddening a little, issued his check. Yashka knew that she had long been secretly in love with him. But he firmly believed that his wife could be only a Don Cossack woman. Therefore, beaming at her, he went past and settled down over the table. He had never been a womanizer. But he understood the cashier’s feelings, which is why he once asked Nikolai, a reputed ladies’ man, a wing commander in Nikolai’s squadron.
“I say, Nikolai, what should one do if a girl loves him but he doesn’t return her feelings?”
Nikolai smirked. Screwing up his eye, he replied:
“Keep flattering her. Nothing more.”
Yashka unfailingly followed Nikolai’s advice.
Yashka took two beefsteaks with potato mash and stewed fruit. The air commander restricted himself to stewed fruit and a couple of meat pies. As he was eating them, he was becoming more and more somber.
“What’s up?” Yashka enquired.
“Nothing,” the observer replied. “It seems to me that if the wind rises, the first group may perish in fire. They lack experience and if they panic this will end them. I think we must fly there before it’s not too late. Look! We landed the guys on a depression between the hills. The fire moves against the wind to the north, that is, over the hills towards them. If the fire is not cut off from the western hill and the wind rises higher, they’ll end up in a circle of fire.”
“What would you propose?” asked Yashka, poking in his beefsteak.
“I don’t know,” muttered the observer. “If they had regular smokejumpers, I wouldn’t fear, but in a situation like this…” he waved his hand emotionally. “A teacher of literature! Teaches my daughter. Another is such a fatty fellow…”
“Indeed!” Yashka agreed.
“An ambulance paramedic. What firefighters are they? Will get scared and die instantly. In short, Yashka, we must fly to them again. We’ll transfer them I know now where! And we’ll pick up those in the mountains tomorrow.”   
Finishing his beefsteak, Yashka rinsed his mouth with apple compote. On hearing out the air observer and realizing that the flight route must be changed, Yashka fell to thinking:
“So, if we fly to them now… You know that we are fully fueled? We can land “in the well”, no problem. But how on earth shall we get out of there if we take those nine on board? Want us, along with them, to die on that frying pan? The helicopter won’t stand that devilish heat. Let’s fly to the hills, pick up those guys, estimate the need for fuel and, taking the right amount, head for them. Eh?”

The air observer rose from the table, looked at the commander and said with conviction:
“No! We’ll fly there alright. If necessary, we’ll use up the fuel in circular flying, but we’ll deliver the people without fail!”
“It’s up to you!” replied Yashka. “I don’t care where I fly. Wherever you order. You are the customer. And who am I? A transporter!” And crooning a song “Transporter, take me home!” he left the mess. “Well,” thought Yashka. “A fire may happen in my home, too. The neighbor, moonlighting plasterer Victor, lives behind the wall, boozing for the third day in a row. Today he was particularly noisy. And his broads make things still worse, screaming and fighting. Some day they’ll burn down the house. Nothing could be easier for them. Ah, once I’m back home I’ll drive away their merry company.”

The air traffic controller was sitting in a comfortable armchair. An electric fan behind his back supplied the pleasant cool air. In front of him on the desk lay a book which he was studying with bored eyes. Yashka had submitted a flight assignment to him. Filling in a line in the logbook of flight clearances, he signed his name and left the room, slamming the dried-out door behind himself.

July with a heat wave of up to thirty degree Centigrade. A mass of midgets swarms overhead and before the face, clinging to it, trying to get into the nostrils. Quickening his pace, Yashka passed the check point, came onto the platform and marched towards his helicopter. “Yes,” he thought. “I will have again to defy the instructions and regulations. It can’t be helped. But it may work out. I’ll rescue them in a single flight. Or two at the most.”  The air observer was already walking to and from at the helicopter.
“Well? Are we flying?”
“We are,” replied Yashka. 
Starting the engines, Yashka made for the fire site where a team of firefighters had been landed in the morning. Vovka practically did not participate in the flight, being engrossed in a crossword puzzle and looking inquiringly at Yashka from time to time.
“Well? What are your orders?”
Yashka did not order anything. He was just controlling the flight.
“Oh here you’re” Yaska mentally greeted a huge cloud of smoke. 
“Call the air observer,” Yashka said to the flight engineer.
“Well?” enquired the latter.
“Sit down here.”
The air observer sat down on the engineer seat.
“Well-well… It turned out just as you thought,” said Yashka. “Now we’ll rise a little further and see where they are.”
Yashka rose to nine hundred meters and flew over the fire site. Flames, mixed with smoke and the smell of burning fir-needles, raged over where the smokejumpers intended to land.
“That’s all!” said the air observer with a trembling chin. “They’re cooked!”
Yashka looked sternly at him and replied:
“What if not cooked? What frequency does their radio set use?”
“One hundred eighteen point six,” blurted out the air observer.
Yashka selected the frequency on his commander’s FM receiver and, pushing the talk-listen button asked: 
“Firefighters, I’m board 25202. Can you hear me?”
He instantly heard a quiet reply:
“Yes, we can hear you!”
“Their call-sign is Squabble,” shouted the air observer.
“Sit down,” Yashka nodded to the flight engineer.
The flight engineer returned to his place.
“We start work now. Will rescue the people considering the situation.”
The latter nodded his consent.
“I’ve got at least one reliable man in my crew,” sighed Yashka with relief. “Now we must fly in circles and investigate the fire site.”
Yashka approached the fire from the northern side and, listing to starboard against the wind, he started to circle.
“Squabble!” he called.
“Squabble here,” came a reply from the ground.
“Can you spot us?”
“No” was the calm answer.
“It must be that Fedotych man. He keeps his head, that smart fellow,” Yashka noted to himself with satisfaction. Then he asked:
“Can we land where you are?”
“You can. We’ve dug up the ground for twenty five meters round and cut out the trees.”
“How are the people?”
“Wretched…” the voice answered. “They are struggling for air. Two lost consciousness, and lie about”
Yashka came down to one hundred meters and continued to circle listing to starboard. 
“Squabble! Can you hear me?”
“Yes, I can!” the voice replied.
“Can you hear the helicopter?”
“I can,” the voice came.
“I’ll go over you from the north. Once you spot me, communicate your point on land.
“OK. Let’s do it.”
Enlarging the right circle, Yashka began to approach the fire center.
“I can hear you. You’re closer and closer to me. That’s it! You’re over me,” said the voice below. Yashka made a mental note of the point and then looked from left to right through the smoke where he could make out the burning hill tops.
“So,” Yashka thought. “Now is the time to be particularly precise.” He made another circle for approaching the point from the north. Dropping the speed to one hundred kilometers and coming down to fifty meters, Yashka started nearing the place.
“Squabble!” he shouted. “Correct me!”
“I got you!” he replied. “Can hear you. You’re moving towards me. I’ll tell you the way!”
Facing the wind, Yashka dropped the speed to a hundred and coming down to an altitude of one hundred meters, began to approach the place that issued the “Squabble” calls to him.
“Over me!” the voice shouted. “I watch you.” 
Yashka accelerated the machine, soared up and attempted several times to approach the point. “That’s for the best,” he thought. “With less kerosene we’ll take off easier. Ah, here we are. Now let’s try to use the side wind to our advantage.”
Reducing the speed to sixty, Yashka headed towards the point. The blades furiously cut the air, the machine was shaking all over, but it obeyed and flew.
“Over me!” the voice shouted.
“Got you,” Yashka said and began the second circle.
“Let’s land now, shall we?” he said to the machine. And he undertook another approach, similar to the previous one. The smokejumper was a real veteran. He performed professionally, guiding the helicopter expertly to where he was. Yashka was running a deadly risk, landing the chopper into the blazing inferno.
Orienting himself by the engine noise, the smokejumper commanded:
“Distance hundred, altitude thirty. Distance seventy, altitude twenty.
In his mind, Yashka pictured the glide path and started to descend to where he imagined the point was. Now through the smoke he could clearly see a man, standing upright with the Romashka radio set. Using the control lever to stop moving ahead and snappishly throttling back, Yashka landed right in the middle of a marshy place expressly prepared for the chopper. The air tornado threw up sparkling pieces of wood and burning moss into a devilish dance. The engines stopped singing the ringing song of power. Now they heavily snorted like a skier out of breath. The flight engineer opened the door. Two smokejumpers were led by the arms to the helicopter. Others were standing behind, as if in a queue. When those poisoned by smoke were taken inside, the others began to hurl their kitbags, gear, and other things into the helicopter. On seeing this, Yashka hollered:
“What the hell are you doing? We won’t take off easily as we are, to say nothing of the load you stuff in.” 
Seconds later the things flew back on the ground.
“So…” Yashka thought as the flight engineer closed the door. “I’ll try now…” Reaching the rated revolutions, Yashka applied to the collective-pitch lever and the helicopter lazily took off, but was unwilling to rise above three meters. Since the revolutions were unsteady, the machine now touched the ground, now tried go up again. Yashka nodded to the flight observer:
“Five must debark. Otherwise we won’t go.”
“Just a moment,” the latter replied and disappeared in the cabin.
Yashka too looked back. The smokejumpers squeezed themselves into their seats, their frenzied looks saying that none of them was willing to leave the machine of voluntarily. And there was no helping it.
“Do carry us, you damn thing!” growled Yashka looking ahead.
Ahead, there was nothing but a wall of smoke. The nature’s blaze raged over and around the helicopter in the Devil’s dance.
Increasing the revolutions, Yashka revved up the engine and raised the chopper again in a hover, again three meters above, not more. In front there were trees affording no space for the helicopter take-off. Suddenly, just for a second, a gap emerged and Yashka caught a glimpse of a clearing amid the trees to the left of the helicopter, some ten degrees from the ascent path. A thought flashed through his mind: “It’s big enough for the main rotor.” A second later the machine turned its nose in that direction.
“Now there!” Yashka was almost shouting. “Don’t let us down, my dear! Come on, damn you!” thrusting the control gear forward, and pushing the gas lever down, he started to jerkily gather speed. “So… That’ll do” ticked in his brain. “Now we let off the gas, now we give it all we got.” Half a meter from the ground and the swamp hillocks, the machine reluctantly started to accelerate. A bang! Oblique blasting. The machine approaches a solid wall of forest in which, as if purposefully cut for this, a triangular yawning gap awaits him. Picking up the collective, Yashka flew into it and a few seconds later reemerged in the blue sky and a bright day. The engines started singing their song again and everybody smiled. With peripheral vision Yashka perceived that copilot Vovka’s white shirt, which he had been wearing for the second day in a row, was now grey. When did he change? Turning to him, Yashka realized that the white shirt had become wet and dark from sweat. Yashka shifted his eyes to his own shirt. It was dry. “Strange,” he thought. “What made him sweat so? He didn’t do a damn thing. Ah, once we return, we’ll sort it out.” The flight to the base seemed to take minutes. Soon the helicopter was resting on the landing pad. A perfunctory look was enough to see how disfigured the blade tips were. “We did touch the trees,” thought Yashka and instantly a chilling fear, which he had never felt before, gripped him. He still couldn’t believe that he was in safety with his machine and people. He hands began to shake, the overstrained legs jerked uncontrollably. Sweat stood out on his forehead and Yashka felt nauseating apathy.
The now more cheerful air observer looked into the cabin:
“Well, let me shake your hand… Another hour and they all would have choked there. You can’t imagine what a heroic feat you’ve performed!”
Yashka looked at him angrily and replied:
“If you knew better where to land firefighters we wouldn’t have to perform any heroism.”
For the first time in his career, Yashka arrived in the base with damaged blades. Looking guiltily at the engineer, Yashka pointed to the blade tips and grumbled:
“So it happened. Got broken. Will you fix ‘em up? I’ll owe you a service.”
Looking straight into Yashka’s eyes, the engineer said chilly:
“A crate of booze. And everything will be OK.”
“Go for it. My treat,” Yashka tiredly waved his hand and made for the headquarters. “Tomorrow is a day-off, no duties for me, why not go home?”
Walking along the wooden pavement, he found he was sweating, and his breathing had quickened. In his semiconscious condition, Yashka reached his home, entered it, and collapsed on the sofa without undressing. He looked at his watch. It was nine o’clock in the evening. The neighbor behind the wall was noisily having a jolly good time. In a minute or so he fell asleep like the dead. He woke up early, or it seemed so to him. The watch showed eight o’clock. Yashka got up, shaved himself, and headed for the airport. He was walking along the same pavements, same front gardens, and small bridges. “Strange,” he thought. “Where are the people? Isn’t it morning? All must be going somewhere, hurrying to business. Instead, silence and stillness. Shall I drop into the headquarters?”
In the morning, crowds of people are usually milling around by the headquarters. Yashka opened the door and came inside. The watchman uncle Fedya was dozing on the chair.
“Uncle Fedya! Where are the people?”
The latter undid one eye, muttered:
“Gone home. Where else could they be?”
All was clear now. He had slept twenty-four hours at a stretch. “If so,” Yashka thought, “I should take a look at the flight schedule for tomorrow. “Having studied it attentively and not finding his name there, Yashka joyfully thought “Great! I’ll get some more sleep!” On the way home, he felt his stomach call for some food. But he was reluctant to cook anything. He came home, opened a can of condensed milk, ate it up using a spoon, and washed down with two glasses of warm water. Then he undressed himself, set the alarm clock for 9 A.M., lay down on the sofa and, listlessly scanning the ceiling, soon fell asleep.
 
The next morning was just like previous, only this time Yashka dropped by his squadron. The commander was sitting over the desk, frowning, with the cap pulled over his eyes.
“Here you are, delinquent. Off we go to the wing commander.”
“Now it starts!” thought Yashka.
They entered the office of the wing commander.
“Ah, here’s our ace! Sit down.”
Yashka sat down on the chair. Next to the wing commander sat a check pilot from the Directorate in Tyumen. Such a stuck-up type…
 “Well, my good man, you must have guessed what we’ll talk about. Let me bring you up to date. Here is the report of your copilot on his refusal to fly with you in the same crew. For a start, tell us how you made your last flight in which you broke the blades.”
Looking boldly at the inspector, Yashka said:
“All was OK. Is it any fault of mine if the airbase doesn’t operate properly? Yes, I did rescue people doomed to suffocation. Or was I to leave them in trouble? True, I damaged the flaps just a bit, but am I the first to have done so?”
“What a cheek!” viciously observed the wing commander.
The door opened and the deputy commander for political indoctrination entered. Boring Yashka with their eyes, the commander and the inspector continued the onslaught:
“Did you realize, getting into fire, that you were violating all existing flight regulations?”
“I did,” Yashka replied.
“So you were wittingly committing a breach. Suppose you killed the crew and the passengers. Did you think of that? Who entitled you to operate on the verge of disaster?   
The political indoctrination officer put in his word:
“Did you ask for the crew’s approval as you rushed into fire?
“What approval?” perplexedly queried Yashka.
“Do you know that the heroic pilot Gastello, before throwing his aircraft at the enemy’s column, asked his crew for a permission. Said he: “Are you willing to die for the Motherland?” That’s the right way, Yashka. And you did it the wrong way, neglecting both the crew’s opinion and the flight regulations.”
“Why talk to him?” said the check pilot with eyes close to madness from rage. “He doesn’t care a damn what we’re trying to bring home to him. Give me your pilot certificate.”
Yashka produced the certificate from his shirt pocket. The inspector took it and, looking closely at Yashka, mockingly intoned:   
“You are discharged from flight duties for completely ignoring regulations and commanders’ instructions.”
“Wait,” objected the wing commander. “Give me his certificate. Here’s my proposition. Considering his proletarian origin and accident-free flight record, he shall be dismissed from flight operations for a period of one year. Subsequently, if and when he realizes his faults, we will restore him to his previous duties.” 
Looking at the inspector, the political indoctrination officer voiced his support.
“What would you say, inspector? A year would do for him, wouldn’t it?” 
“It surely would,” the latter replied dully and turned to the window with a view of an airfield on which a helicopter was raising a suspension in a cloud of smoke. Forgetting about Yashka, he growled at the wing commander:
“Why don’t you water down the parking lots?”
The political indoctrination officer looked at Yashka again, waved to him as if telling “Get the hell out of here before we strip you of the pilot rank altogether.”
Yashka backed out first into the corridor and then out into the street.
Thus he ceased to be a pilot for a year. Not seeing anybody or anything in front of him, Yashka dragged himself home. Here he knocked on the wall shared with neighbor Victor, and sank onto the chair. A minute later the latter was standing in the doorway.
“What? Unwell?” Yashka asked him.
“You said it!” he replied. “A week’s booze after moonlighting.”
Yashka gave him money for a crate of vodka.
“Take all the stuff up here. I’m out of sorts. Need some stimulant.”   
“Just a second,” said the instantly-inspired Victor, and vanished that very moment.
Yashka produced a piece of fish, bread and onions, and sliced them. Then he opened a can of stewed meat, emptied it on the frying pan, and heated on fire. This yielded what is popularly known as “a bachelor’s board”. Victor’s feet stomped on the porch, and then he himself emerged, panting as he was bringing a satchel full of Wheat vodka bottles into the house. Yashka got out a bottle, opened it, poured half a glass each for himself and Victor.
“Well? Off we go?”
“Off we go!” retorted Victor, as he grabbed the glass.
They drank in silence. On taking a bite of fish, Yashka poured another half a glass for each, sensing the alcohol first warm the stomach and then spread through the veins all over his system.
“To all that’s good!”
Victor’s eyes were already glistening with intoxication. It was clear that a second shot would bring him down. They had that second one in silence. Victor could not speak any more. And then he didn’t have to. Each of them was heavily laden with no end of his own problems. Victor’s head began to dangle.
“Here! Lie down!” said Yashka pointing to the sofa in the kitchen.
Victor tried to comply, but fell.
“You, drinking bastard!” Yashka cursed and, taking him by the armpits, hurled on the sofa.

Vodka got into Yashka, too. Opening another bottle, he poured himself a full glass and downed it in one gulp, accompanying with water from the mug as a chaser. “Now I must have some stewed meat not to switch off completely.” Eating the meat from the frying pan, Yashka felt a veil arise before his eyes and thoughts pass away. “Life is great,” he thought and, taking another spoonful of meat, went to his sofa, collapsed on it, and instantly fell asleep.

 They had been drinking for three days, coming over to the table, pouring a glass, drinking it and then going back to sleep some more. Yashka came to himself from cold. Over him, as if he were in a pit, leaned a policeman’s face. Yashka got up. A chilling ache, mingled with weakness, gripped all his body. His clothes stank of stale smoke.
“Had a good drink?” jeered the policeman.
“Why ask?” retorted Yashka.
“Your house burned down, that’s why.”
Lowering his head, Yashka guiltily stared at the floor.
“What caused the fire?”
“Your boozing partner started the fire. Got himself burned all over, poor fellow. They took him to hospital with burns where blue devils gripped him. So it was. I know you. My brother works at the airbase. You rescued them from fire last week. They say you are a born pilot.”
Chuckling self-complacently, said Yashka.
“Indeed, I took them out.”
“I’ll give you a blanket. Get some more sleep. It’s nice and cool here,” the policeman said and added in a whisper:
“We won’t register your case.”

In the evening, the self-same policemen opened the door for him and, letting him go said:
“Choose better drinking partners next time or these alkies will get you into real trouble.”
 
There was only one road, the one to the airport hostel where Yashka himself had lived at one point for eight years or so. After staying some five days with the flight engineer Vaska, Yashka decided to pay a visit to his brother in Kursk. It was good that his passport, which chanced to be at the personnel department of the aviation enterprise, had not burned up. Yashka boarded an aircraft and at eleven in the evening he was walking across the building of the Domodedovo airport.
 “Hey, fellow! Want a lift?” impudent taxi drivers grabbed him by the arms. 
Bypassing them, Yashka spotted a gray-haired old man with a weather-beaten face and car keys in his hand.
“That’s the man I should give a chance to earn a little,” Yashka thought. Approaching him, he asked:
“Are you taxing, guvnor?”
“I am,” he replied. 
“Will you take me to Kursk?”
“Why not? I will. Two hundred and off we go.”
“That’s a go,” Yashka smiled to him and they walked towards the railway station square.

The driver got out a mobile phone from his pocket, dialed a number and said:
“Lyuba! Me here. Go to bed. I’ll come in a couple of hours or so.”
They got into an orange vintage Zhiguli car and headed for Moscow. Yashka felt queerly elated: 
“I say, chief! Shall we go through Moscow center?” he asked.
“We certainly will!” agreed the driver.
Suddenly the headlights snatched out from the dark a figure of a lonely woman standing by the roadside. A medical overall showed from under her cloak. In her hands she was holding an ambulance doctor’s bag. The driver slowed down sharply. The woman ran up to the car and asked:
“Will you give me a lift to Domodedovskaya subway? Our car broke down somewhere on the road.”
The driver turned to Yashka:
“Shall we pick her up?”
“Certainly,” he replied. “Let her get in. How could we do otherwise?”
The woman smiled gratefully and settled down on the back seat. The cabin filled with a smell of medicines.
“Instantly clear that you’re a doctor,” said Yashka with a smile.
And ...  so it happened. A gag, saturated with clonidine lay down on Yashka’s face. After some weak resistance he calmed down on the front seat. The car turned off onto a country road. Yashka was searched, all his money taken, and he himself chucked out into the road ditch. That was all… The drug dose was so strong that once Yashka came to, he couldn’t understand who and where he was, except that he was Yashka.
From that moment on, he was guided by hunger, not reason. So the huge army of Moscow’s tramps came by a new member named Yashka.
 
Following that flight, Vovka had a heart attack at night. The stroke was not very severe, the doctors pulled him through, but any more flying was prohibited for him. What essentially contributed to his successful career was primarily his imposing appearance, joviality, and self-importance. The Perestroika in the country had just begun to gain momentum. Without giving it much thought, Vovka got registered as an entrepreneur and headed directly towards a nearby lumberyard. 
Having spent a couple of evenings with the director, Vovka made a contract to supply twenty-four cars of edged boards to Rostov in exchange for Urals  lumber-carriers. Vovka sold the lumber at a handsome profit, putting it away in his pocket. As for the Urals, the lumberyard had never caught a glimpse of them. Further on, Vovka concluded an agreement with the Chinese for supply of crude drugs of animal origin. The situation developed just like with the lumberyard, i.e. Vovka got the money and the Chinese got no crude drugs. That is how Vovka found his place in life. He became a great cheat, no less. This time, too, they were going to Moscow to fix up some matter. Vovka did not for a single minute feel ashamed of his shady dealings. He always had a justifying argument for himself – they wanted to live off him – and he off them. He who moves first, comes out victorious. Thus far it’s him. The only thing that harried him every now and then was a thought about his former commander Yashka, who had disappeared somewhere without trace. “Why did I rat on him to the political indoctrination officer? Who pulled me by the tongue? If I hadn’t, he’d have kept flying… Might have saved some lives.” What an encounter at the road crossing…
The talks were over.
“Let’s go to Zemchinovka,” said Vovka to his partner.
“No. I’ve got things to attend to here,” he replied. “Here are the keys to my Mercedes. Go to my home.  I’ll be there some time tonight.”
Vovka took the keys from him, got a taxi and headed for the Belorussian Railway Station. As he boarded the commuter train, it flashed through his mind: “If only he could be found! If only… Yashka is a man. And he must live!”
Platforms and commuter trains drifted past the car… The distance between the former helicopter commander and the former copilot was quickly diminishing. Here is Zemchinovka. Vovka promptly stepped out onto the platform and made for the parking lot where his Mercedes was, seeking out Yashka with his eyes. Here he is, dear Yashka! The sought-for man is unhurriedly clearing the wheels of his car, probably thinking: “This queer customer will bring me a tenner if not more…” 
Suddenly, the mobile phone rang in his pocket.
“Hullo!” growled Vovka plodding across the platform. 
“It’s me,” his associate plaintively squealed. 
“What d’you want?” 

“I’m calling you from the prosecutor’s office. They’ve arrested me because of the Chinese we owe pharmaceuticals to. In short, we must return every single cent to them, all in three days. At the moment they’ll lock me up for three days for refusal to testify under article one hundred two. They’ll dismiss us if and when we return the money.”
After a pause, another voice, with a metallic undertone, said:
“I won’t introduce myself. I’ll only say that you are being monitored and will continue to be until you return the money. Don’t try to go into hiding or I’ll fix up ten extra years for you in the camps. Got me?” the voice roared.   
“I got you,” replied Vovka in a quivering voice.
The line went dead on the other end.
Shattered by such a turn of events, Vovka blankly shifted his eyes to the platform. Yashka’s painfully familiar silhouette continued to remove snow from his Mercedes. “Soon it won’t be mine, I’m afraid,” Vovka thought. Crossing over the rails and then going a further ten meters or so, he approached Yashka. Looking straight into his eyes, Vovka said:
“Forgive me, Yashka! Let’s go together… I’ll give you a house in a village in the Urals. Live and enjoy.”  Clicking the anti-theft system, he unlocked the car doors.
“Let’s go!” he patted Yashka on the back, urging him towards the car.

Yashka didn’t move. Listening intently to the customer he tried hard to realize what the man wanted. And once he realized that he would not get ten rubles from the man, he made a resolute effort and proudly said: “I, Yashka, am a man!”
Turning round, he headed for Zemchinovka to arrange his new habitation granted to him by fate.
Following him with his eyes, the disheartened Vovka envied Yashka. All his looks seemed to be saying: “Yes, Yashka, you remain a man even as a tramp. And what am I?”


Рецензии
Этот рассказ я читала несколько лет назад. Меня поразила трагедия этого человека, который потерял все, но сохранил человеческое достоинство. Это большая удача, Леонид.

Елена Калугина Екб   25.03.2018 19:21     Заявить о нарушении
Спасибо, вот так бывает...!

Леонид Бабанин   25.03.2018 19:34   Заявить о нарушении
На это произведение написано 137 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.