Золотые годы ч. 6 Вечный сюжет

 Больница наша располагалась в двух шагах от Исаакиевской площади. Ее обрамляли Вознесенский (тогда - Майорова), проспект Декабристов и переулок Пирогова. В отремонтированном кусочке, обращенном фасадом к Вознесенскому, открыли реанимацию. Там было светло, просторно, и возглавлял это хозяйство очень строгий человек. Персонал - вышколенный, дисциплина - железная,  тяжелые больные лежали в специальных кроватях, голые и лишь прикрытые простыней. За дверью палаты начиналась лестница, по которой можно было спуститься этажом ниже и выйти прямиком на проспект. Свернешь направо - и окажешься в Петербурге Достоевского, шагнешь чуть-чуть влево - и перед тобой Исаакиевская площадь во всей красе, а император Николай Первый верхом на коне торчит посередине.

 Гость нашего города Витя приехал отдохнуть и увидеть красоты творения Великого Петра. Отдыхать он начал еще в поезде. Приближаясь к заветной цели, пил больше, и когда машинист аккуратно притормозил у перронов, Витя свалился с верхней полки, разломав в полете собственной тушей столик в купе. С вокзала его привезли к нам, и здесь он начал знакомство с Ленинградом. Травма оказалась серьезной, но и Витя не из слабаков. Он перенес операцию на животе и на переломанной руке, после чего заслуженно попал в реанимацию.
Через сутки его сняли с искусственной вентиляции, и он уже сам задышал полной грудью. Витя лежал голый, из него торчали дренажи, провода и прочие трубки, а простыню он упорно отбрасывал, потому что жарко. Понятное дело, лето на дворе.  А на третий день охватило нашего Витю томление. Не мог он больше там находиться, стал приглядываться, не выйдет ли сестра из палаты куда-нибудь. 

 В полуденный час ленинградцы и гости нашего города, оказавшиеся на Исаакиевской площади, наблюдали странную сцену: крупный мужчина, голый и лишь по-античному кокетливо прикрывший мускулистые плечи белой простынкой, что реяла на ветру, задрал голову и, выразительно жестикулируя правой рукой (левая в гипсе прижимала к груди простыню), выговаривал явно нелицеприятное государю Николаю Павловичу. Живот смутьяна с повязкой на ране ощетинился дренажными трубками. Император оставался невозмутим  в седле, делал вид, что не замечает, хотя не в силах был скрыть брезгливость в выражении холеного лица. А наш герой все более распалялся, в его матерном потоке трудно было уловить смысл. Он все сильнее сжимал кулак, который воздымал к самодержцу, а ниже торчавший из причинного места  катетер смешно болтался в такт грозящей деснице.

 Двое милиционеров примчались царю на выручку, бросили виноватый холуйский взгляд на государя и увели мятежника в сторону больницы, успев рявкнуть зевакам в толпе: "А, ну, разошлись отсюда быстро!"
Витю привели обратно в больницу. Менты отругали зачем-то меня (я первым  на глаза им попался) за легкомысленно оставленные открытыми двери и вернули больного в палату.

 Какая сила увела Витю на площадь? Или он в своей благородной белой горячке хотел попасть чуть дальше за громаду собора  и поговорить по душам, подобно безумному пушкинскому Евгению, с Медным Всадником, или перепутал императоров? Вполне возможно. Как, впрочем, нельзя исключить, что специально пошел к Николаю Первому. Если разобраться, то претензий к нему много: и декабристы, и военные поселения, и общественный застой, не говоря уже о бездарной политике на Балканах и проигранной Крымской войне.

продолжение http://www.proza.ru/2015/10/03/1552


Рецензии
Спасибо за рассказ, Сергей.
Рабочие будни могут быть очень увлекательными. )
Только приятных Вам сюрпризов!
С уважением

Марина Клименченко   23.10.2017 16:50     Заявить о нарушении
Да уж, воистину сюрприз. Когда его привели под белы рученьки с площади обратно в больницу - та еще картина была. А что происходило на площади - тут я положился на свое воображение.

Сергей Левин 2   29.10.2017 08:33   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.