Золотые годы. ч. 3. Наш В. А

 Почему  его вспоминаю?  Сам понять не могу.  А тогда не успел  я появиться в больнице, как этот немолодой человек с сединой в голове и остатками былой выправки тут же начал и меня учить жизни. Он всех жить учил. Это стало его обычным занятием. Происходило все  просто: он обращался чаще к своему подшефному ординатору или интерну с каким-нибудь вопросом, на первый взгляд, несложным, получал ответ, а после – звал уже всю молодежь поболтать на эту тему где-нибудь в коридоре.  И там оказывалось, что тот же  вопрос  в стародавние времена задал кто-то из великих светил своим трепещущим ученикам, а на простой ответ отреагировал свирепо, потому что вопрос-то был непрост. И сам В. А. при этом присутствовал.  Он вообще  всегда и везде присутствовал, а все великие мира сего оказывались его друзьями и приятелями. И только если речь шла о совсем древнем аксакале,  В. А. становился его любимым учеником и младшим советчиком.

 "Знаешь, любил меня Вишневский, как сына любил!" - так традиционно начиналась очередная байка от В. А. – "Прихожу вечером, а он за столом  с самим академиком Мясниковым, оба уже пьяные, коньяк стоит хороший. Мне наливают. Сидим, болтаем. Какие люди, теперь таких нет! А потом Вишневский меня просит уйти, потому что академики дальше хотят тет-а-тет про б***ей поговорить".
 
 В глазах его восторг, а через мгновение начинает смеяться сам. Смеялся долго, заливаясь, затихая, вновь заливаясь. От смеха разлетались по сторонам зачесанные назад седые пряди.
И всякий раз, когда в коридоре или в курилке видели кучку интернов и ординаторов, непременно среди них оказывался В. А. и травил очередные байки.

 Когда и где он успел перезнакомиться со всеми светилами отечественной медицины? Я так и не понял. Биография его казалась простой: учился в Академии, долго  служил на флоте, вышел в отставку, оказался в нашем мединституте. Про учебу рассказывал мало, в основном про драки с курсантами других заведений.  Про службу травил много всего, но она складывалась обычно: корабли, базы,  Тихий  Океан,  потом – Северный флот, а после - Черноморский. Госпиталь один, госпиталь другой, в какой-то момент оказался в Крыму, а  там судьба даровала возможность вырваться из рутины:  к ним попал Гагарин, который то ли упал, то ли на что-то лбом напоролся, и пришлось В. А. самолично зашивать рану на всемирно любимом и знаменитом лице. Зашил и услышал от благодарного пациента самый важный вопрос:

 - Чего хочешь?
 - В Ленинград, в Военно-Медицинскую, - тихо ответил ему В. А.

 И он снова вернулся в Ленинград. Гагарин обещание свое сдержал, но сам вскоре погиб. Уже в довольно солидном возрасте В. А. защитил кандидатскую, поработал в Академии, а тут и возраст подошел, когда в отставку уходят. Ему предложили  перейти в наш институт, и не просто так, а взять под свое командование клиники. Потребовался свежий человек со стороны, да еще из военных, чтобы разворошить осиное гнездо коррупции. Гнездо умные люди свивали  долго и тщательно, заботливо окружая себя необходимыми гарантиями. В. А. оказался наивен, когда потребовал, чтобы все госпитализации плановых больных, особенно из отдаленных  и щедрых южных краев, проходили только через его подпись. Быстро возникло приглашение на какой-то банкет. Там  его хорошо напоили, потом на лестнице упал, «неотложка» оказалась тут как тут, оформили "пьяную травму". А после уже очень споро созвали партком, где разобрали личное дело.  Нет, не все "звезды" нашего института оказались заговорщиками,  нашлись такие, кто искренне старался понять, они вопросы задавали. Один чудаковатый профессор его прямо спросил:

- А говорят, B. A., что вы еще и пьете, это правда?
- А говорят, что вы – педераст. Но я слухам не верю и вам не советую, - зло отвечал В. А., eму сразу  ясно стало, что все разыграли по нотам.

Куда его девать после этого? Правильно, на кафедру.  Для того и создана, чтобы пристроить оказавшихся не у дел. Он пришел ассистентом. В темы работ кафедры не вписался, по инерции попытался найти продолжение своей кандидатской, касавшейся ожогов, травмы. Не нашел. Приходили студенты – он травил им байки. Приходили ординаторы – он учил их жить и работать через те же байки. Их скопилось много. Через год моей работы выучил наизусть. В операционной  В. А. появлялся редко.  Старшие знали, что не позднее, чем через двадцать минут кому-то еще придется зайти и выручить его. Каждый раз оказывалась анатомия совершенно необычной, не позволяющей найти нужный орган и выполнить необходимое действо, чего в сотнях-тысячах подобных операций, прежде им блестяще выполненных, ни разу не случалось. И пока пришедший на помощь все находил и доделывал, В. А. вспоминал, как оперировал во время тайфунов и землетрясений, а не то, что мы, лоботрясы,  в оборудованной операционной.  И учил всех, учил.

Это позже я понял, как можно сразу найти «слабое звено» в хирургическом отделении. Тот, кто учиняет самым молодым экзамены во время обхода больных, таковым и оказывается. 

А у B. A. эти бесконечные спонтанные семинары в курилке проходили весело. К чести его никогда и никого он не унижал. Мы охотно включались в игру.
 
"Запомните, хирург должен бояться только трех вещей: аппендицита, наркоза и переливания крови!"  - это мы слышали от него каждый день. Правильно, о чем тут спорить?

Ординаторов, над которыми В. А. шефствовал непосредственно, он опекал, не давая им вздохнуть. Им, бедолагам, приходилось выслушивать весь набор мудростей и баек многократно. Если он заходил в ординаторскую и заставал своего ученика с кем-то еще болтающим, не мог этого вынести, отзывал и со словами "ты понимаешь, какая штука..." уводил в коридор, в курилку.  Когда сам собирался уходить домой, цитировал кого-то из великих, обращаясь к самомоу себе: "В. А., не отягощайте клинику своим присутствием!"  или "Всех дел не переделаешь - одно расстройство." Заливался смехом и покидал нас.

Однажды В. А. выручил. По-настоящему. Но об этом непременно расскажу отдельно.

На второй год моей ординатуры  совершенно внезапно В. А. умер. Он не болел ничем особенным. Пошел на массаж в больницу для больших начальников (жена у него служила главным редактором какого-то издательства, поэтому ему открыли туда доступ, грех не воспользоваться). Так и умер во время массажа. Я легко представил себе: красивый кабинет, белые простыни, массажистка, красавица и умница, он непременно травит байки и вдруг замолкает. Все. Страшно, конечно же. Но лучше так, чем в муках. Раз уж все равно неизбежно...

продолжение  http://www.proza.ru/2015/10/03/1577


Рецензии
Искренне и легко написан рассказ.
Интересным получилось знакомство с В.А.
Спасибо, Сергей, удачи. С уважением

Марина Клименченко   07.10.2017 11:48     Заявить о нарушении
Забавный это был человек. Никак не скажешь, что прожил легкую жизнь, но умудрялся ко всему относиться легко. Тогда над ним чаще посмеивались, а теперь вспоминаю его снова и снова.

Сергей Левин 2   08.10.2017 11:18   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.