Кольцо. ч. 3

6.

Я ушел от того места, мысленно прикидывая, сколько времени займет фотосессия. Полчаса, больше? Повозка осталась ждать, значит, на ней Ильинский вернется обратно. Пойти в гостиницу или дождаться? Не хотелось удаляться отсюда. Я сделал круг по соседним улочкам, возвратился. Повозка стояла на месте. Я отправился по новому кругу с другой стороны, это заняло минут на пять больше. Солнце стояло высоко, захотелось пить. Когда вернулся, увидел, что фотограф кладет обратно в повозку аппарат. Я постоял за углом, пока они не тронулись, а сам потихоньку направился к воротам. Их еще не закрыли. Мне было страшно, но я шагнул и постучал зачем-то в полуоткрытый створ. Хозяин стоял прямо передо мной, в хорошем костюме, который я сразу узнал. Он смотрел на меня с каким-то добрым изумлением, словно видел впервые, но дожидался давно.

 - Здравствуйте, вы  Симха Хаимович? Я вас искал, я - Сергей Борисович.
 - Здравствуйте, проходите, чем могу помочь? - Он очень внимательно смотрел на меня. - Мы прежде не встречались, как мне кажется.
 - Вы правы, я здесь впервые, можно сказать, случайно оказался по делам. Меня просили заглянуть к вам, привет передать, с праздником поздравить, - и я назвал фамилию мужа его сестры, а там семейство такое большое и разбросанное по всему белу свету, что всех никто не упомнит.

И я добавил поздравление на иврите, откорректировав привычный выговор на старый ашкеназский.

 - Сергей Борисович? Надо же, благодарю, и вас сердечно поздравляю. Вы издалека приехали?
 - Из Москвы, сегодня утром. Я врач, есть кое-какие дела здесь.
 - Пойдемте в дом, вам отдохнуть нужно, воды напиться, вы же с дороги.

Он провел меня в дом. Эту большую комнату нельзя было не узнать. Ее украшали ветки, снопы, букеты на стенах и на полу. Они только что сфотографировались. В доме было тихо, что мне показалось странным. Мой прадед ходил легко. Я прикинул: по возрасту он на данный момент младше меня, хотя на вид мы скорее ровесники. Он усадил меня за стол, сам принес кружку холодной воды. И продолжал странно смотреть, не отпуская меня взглядом.

 - Вот, от нас только что фотограф ушел. Я решил на праздник снимки сделать. И чтобы все вместе, и каждого по отдельности. А сейчас у детей урок. Учитель приходит. Мои там, и еще три семьи. Он строгий, но дело знает. Дети его боятся.
 - Палеев? - сорвалось у меня.
 - Как, и вы о нем слыхали? - спросил прадед, но удивление показалось мне притворным.
 - Слышал случайно, подходя к вам, как мальчишка забрался на дерево и оттуда крикнул другим: "Палеев идет!" - соврал я, пересказывая слышанное прежде в детстве от бабушки.
 - Это мой Борька, за ним такая привычка водится. Сорванец еще тот. Всей компанией верховодит.
 - А что, все дети вместе на уроке?
 - Нет, самая старшая дома, у нее уже другие занятия. И младшенький еще не дорос до учебы, у мамы на руках. А остальные там. Учитель каждому свое задание придумывает, а когда рассказывает - они его слушают. Праздник только вечером наступит, пусть делом займутся. Зато я все дела на пару дней отложил.
 - Правильно, - заметил я после того, как опустошил кружку воды.
 - А где вы остановились? - спросил он.
 - В гостиницу собираюсь.
 - Ни в коем случае! Вы останетесь у нас, не возражайте.
 - Что вы, неудобно. У вас сегодня праздник, а я ...
 - У нас сегодня праздник. Мои родственники вам про меня рассказали наверняка?
 - Да, наслышан, - вполне честно заметил я.
 - А что значит мое слово, можно не объяснять? - он смотрел строго. - А я его уже сказал, вы остаетесь.
 - Хорошо.
 - И дел у вас в городе никаких нет, я прав? - шепотом спросил он, глядя мне в глаза.
 - Нет, так, проездом, - залепетал я, отводя взгляд.
 - То-то же. А как ваша фамилия?
 - Левин.
 - Надо же, соседу моему не родственник?
 - Нас много, все мы где-то родственники, - стал я уводить в туман и снова заметил пристальный взгляд прадеда, будто пришла ему в голову шальная мысль.

 Хозяин позвал жену. Она зашла, держа малыша на руках. Он не спал, но был к тому близок, пальчиками трогал брошь на маминой блузке. Прадед представил меня моей же прабабушке. Муж называл ее Циля, а ей нравилось полное имя Цецилия. О ней я знал куда меньше, она прожила недолго. Сейчас уже я увидел немного оплывшее лицо, нездоровую полноту. Болезнь начиналась исподволь, развивалась постепенно, лечение помогало, облегчало на какое-то время ее состояние. Ей не суждено будет увидеть, как младший сын из ребенка превратится в юношу.
Хозяева захлопотали вокруг меня, позвали старшую дочь. Та вышла из своей комнатки, где неустанно занималась. Уже взрослая девушка.

 - Нехама, подойди, познакомься, у нас гость. Он - врач, - сказал ей прадед, а мне тихо сообщил, что дочь мечтает учиться медицине.

Я знал, что Нехама, а для нас тетя Нина, своего добьется, выучится, проработает долго, но останется одинокой, помогая сестрам, братьям, отцу. Пройдет всю войну, станет подполковником медслужбы во фронтовом госпитале, а в пятьдесят третьем ее вышвырнут с работы по "Делу врачей", и обиды этой она не снесет, начнет постепенно угасать, хотя на склоне лет продолжит всем помогать, меня успеет понянчить. Я не мог ее помнить, потому что когда умерла, я был немногим старше, чем маленький Додик сейчас.

Мой саквояж подхватили и меня повели в комнатку для гостей, велели располагаться, показали, где смогу помыться. Женщины ушли хлопотать на кухне. Я занялся собой.

Когда я снова вернулся в гостиную, там стоял шум. Дети вернулись с урока, с ними пришли и соседские. Они росли вместе, играли вместе, дружили крепко. В компании мальчишек верховодил Боря, подвижный рыжеватый парень с лицом, обсыпанном веснушками. Новая страсть охватила вожака: в моду входила игра "футбол", мяч уже раздобыли, теперь пришла пора создавать команду. В соседской семье Левиных мальчишек было больше, с ними и еще несколькими получалось собрать команду. Сейчас они скучились вокруг него, а Боря делился планами. Я знал, что один из них - мой дед, пытался определить, казалось, что догадался, но эти братья друг на друга так похожи, мог запросто ошибиться.

 Деда я не застал. Он умер за три года до моего рождения после тяжелой срочной операции. Если бы диагноз вовремя поставили - жил бы долго. И фотографий той семьи не осталось. Дед мой с братьями и сестрами уехали учиться, их родители перебрались в другое место. Оба моих прадеда, что прежде жили по соседству, детей обучали вместе, дела вели серьезные, платили ежегодную взятку за проживание вне "черты", людьми были друг на друга не похожими. Симху живо интересовали любые новые веяния, и он при всей приверженности традициям привык с малолетства все обдумывать самостоятельно и с ходу ничего не отвергать. Второй  прадед был несколько замкнут, более зашорен, нового опасался, в своей вере склонялся к предопределенности судьбы. В начале войны он с женой остался в своем маленьком городке под Брянском (там жили на склоне лет), где их и убили.
Когда я вернулся в гостиную, отец громко сказал детям, чтобы поздоровались с гостем. Мальчики повернули головы, сказали "здрасьте", продолжили свой разговор. Средняя рыжеволосая девочка подошла, посмотрела серьезно, поздоровалась и ушла к маме. Младшую я нашел не сразу, точнее, она меня заметила первой и смотрела, широко открыв глаза. Худенькая, коротко остриженная, одетая в светлое легкое платье, подошла ко мне сама, держа в руках книгу.  Отец стоял рядом, смотрел на нее с нежностью.

 - Миреле, подойди, не бойся, Машуля, чудо мое большеглазое. Видите, младшая, ей пять лет, робкая. Зато с книжкой не расстается.

Моя бабушка продолжала смотреть на меня с интересом.
 

 - Здравствуй, дорогая, покажи-ка мне свою книгу. Хочешь, я тебе почитаю?
 - Хочу, - с радостью ответила она.

Мы сели с ней возле окна. Книга красивая, сказки Ш. Перро со множеством иллюстраций. Я и ее вспомнил.

 - Какую сказку ты хочешь?
 - Про Золушку! - не задумываясь ответил ребенок.

Я читал ей и замечал каждое ее движение. Многие жесты так никогда и не изменились, я их помнил. Вскоре мать позвала всех поесть. В преддверии праздничной вечерней трапезы решили подать легкий обед. Меня усадили возле хозяина. За столом  было тихо. Прадед с удовольствием ел свекольный суп с зеленью, а я узнал его ложку.
После обеда меня уговорили пойти отдохнуть в комнате. Я прилег, испытывая блаженство.

Вечером все готовились к празднику, и я помогал. В гостиной белой скатертью накрыли большой стол. Как и положено в этот праздник, трапеза ожидалась молочная. Запахи, приходившие из кухни, обещали что-то необыкновенное. Комнату еще украсили. Все ждали отца. Когда он вернулся, позвали к столу.

Я заметил в какой-то момент, что гостем себя уже не чувствую. Все знакомо, всех знаю давно. Угощения - те же, что я помнил с детства. И мне показалось, будто все семейство точно так же видело во мне не гостя. Я оказался среди родных, я люблю их, а они - меня. Мне рассказывали наперебой про все, и я что-то рассказывал, делая отчаянное усилие над собой не болтануть лишнего. И даже пребывая в полнейшем растворении от происходящего, замечал на себе очень внимательный взгляд прадеда. Мне снова показалось, что тот о чем-то догадывается.

Младших пора было укладывать спать. Мать занималась Додиком, я пообещал еще одну сказку Мире (для меня - Маше). Она лежала, я читал ей, вспоминая, как бабушка читала мне. Я наверняка повторял ее интонации. Она слушала внимательно, под конец сказки стала засыпать. Я поцеловал ее, снял очки, закрыл книжку, затушил керосиновую лампу и тихо закрыл за собой дверь. Мы еще посидели со старшими за столом, потом с прадедом вышли во двор. На улице стало прохладно, на небе - звезды.

У меня оставалось неполных два дня, которые я провел с ними, запоминая каждое мгновение. Мира-Маша почти все время крутилась рядом. Снова приходили соседские ребята, я схитрил, попросил девочку рассказать про каждого из них. Так я окончательно узнал, кто же из них Зелик, мой дед. Когда Мира показала на него, заметила серьезно, что этот, который на три года ее старше, слишком много о себе воображает.

 
7.

Праздник закончился. В последнее утро отец очень рано уехал по своим делам, у детей снова уроки, жизнь вернулась в привычный ритм.
После полудня я собрал свой саквояж. Мы пообедали, еще посидели, поговорили. Когда мне пришел час двигаться к вокзалу, глава семейства вернулся домой с намерением проводить на поезд. Дети тоже хотели составить компанию, но отец был тверд, только он сам.
Я попрощался с каждым. Когда сказал Мире-Маше "до свидания", ощутил простой  изначальный смысл этих слов. Мне хотелось заплакать, постарался сдержаться, не совсем получилось, и не все заметили. Мы вышли за ворота, сели в ожидавший экипаж, я на прощание еще раз помахал рукой. Tронулись. Поначалу прадед молчал, и я не знал, заговорить ли первым о чем-нибудь или тоже помолчать. Он явно хотел со мной побыть наедине не просто так. Наконец, он решился:

 - Скажи-ка мне честно, - он внезапно перешел на "ты" и обращался как старший к младшему. - Ты же приехал к нам?
 - Да, - глухо прoизнес я, забывая все предостережения.
 - Я узнал тебя, ну, точнее, я понял, что родной нам, не знаю откуда ты, но родной, меня не обманешь. И дома у нас все это поняли. Мы правы?
 - Правы. Но я не могу, пойми.
 - А я все понимаю, не говори, сам догадываюсь. Я за свою жизнь успел кое-что понять, а главное, - нет ничего невозможного. А кто думает иначе - пусть вспомнит, как совсем еще недавно того, к чему мы привыкли, и вовсе не было, даже не верилось. Я правильно рассуждаю?
 - Не стану спорить.
 - И не о чем спорить. Раз ты родной, но я прежде не знал, то, как понимаю, ты - потом придешь, позже, даже, может быть, не скоро. А если я тебя сейчас увидел, то мало ли что нам кажется невозможным? Я просто рассуждаю, не отвечай, если не можешь. Не подводи тех, кто тебе помог, они и нам помогли, так получилось. Поблагодари их. Не бойся, я не стану спрашивать у тебя что нас ждет. Каждый сам должен свое застать. Так-то.
 - Спасибо тебе, - никакого иного ответа не нашлось.

Он молчал. Уже мы оказались недалеко от вокзала. Я посмотрел на циферблат.

 - Во сколько твой поезд? - спросил он.
 - В пять. Я как раз успеваю.
 - Мне нужен твой совет, Сережа, - он смотрел на меня. - Погляди, я купил для Мирки подарок. Не сейчас хочу подарить, а когда вырастет, рано ей пока такие. А я сегодня его увидел, и мне так понравилось! Не удержался.

Он извлек маленькую коробочку. Я открыл ее и обнаружил то самое кольцо, с которым расстался пару дней назад.

 - Ну, что ты думаешь? Ей понравится, станет носить?
 - Да.

Мы приехали. Он сказал, что попрощается здесь и вернется домой, до перрона не пойдет. Мы обнялись и расцеловались. Я забрал саквояж и зонтик, так мне и не понадобившийся ни разу. Возничий тронул, прадед помахал мне рукой. Я направился к дверям вокзала и услышал вдалеке гром. На горизонте уже собралась туча. Поднялся и ветер. Я спрятался в здании. А когда пора было на перрон выйти, тут и зонтик впервые понадобился.

Поезд прибыл точно по расписанию. Я удачно оказался совсем рядом со своим вагоном. Поднялся, зашел в купе, там никого не было. Поставил саквояж, сел. Я устал. Как хорошо, что он оказался мудрее и не заставил меня ни о чем рассказывать. И я бы не смог рассказать, что двое сыновей его погибнут на войне, что средняя дочь сойдет с ума, что самому ему скоро придется все бросить и скитаться несколько лет с больной женой и детьми в разорении и жестокости Гражданской войны, а потом начинать все заново, с трудом, и так еще пару раз уже гораздо позже. А каково это узнать, что внуков у тебя будет гораздо меньше, чем детей?

Обратный путь ничем мне не запомнился. Я устал, хотел только, чтобы без сюрпризов вовремя добраться до Москвы, взять извозчика, вернуться в Малый Козихинский. Надеялся в поезде выспаться, но с трудом засыпал. В Москву  прибыли ранним утром, было прохладнее, чем прежде, я легко взял извозчика и точно так же за рубль меня доставили к нужному дому. Я поднялся, открыл ключом сорок пятую квартиру, из коридора вошел в нужную комнату, а оттуда - в следующую, где ждало знакомое кресло. "Вдохнуть и не дышать". Вперед. Приехали.


Я вышел из душевой, вытерся, достал свежую пару своего нормального белья, оделся. Когда  я приоткрыл дверь в коридор, услышал знакомый голос:


 - Таня, у меня батарейка садится, перезвонишь мне потом? - Она увидела меня.
- Вернулись? Все в порядке?
 - Да. Вы проверите вещи? - спросил я.
 - Я вижу, что все на месте, Я уберу. Своего ничего не забыли?
 - По-моему, нет. Документ, часы, кошелек, одежда, зонт.
 - Идите, а то Лешка заждался. До свидания.

 Водитель сидел в машине и ждал. Мы отправились в аэропорт, в городе собирались пробки, ехали мы до Шереметьева долго, но успели вовремя. На табло отправлений высветилась строчка моего рейса, я пошел на регистрацию.
Глядя на облака сверху, вдруг понял, что мудрый Симха Хаимович меня выручил. А  дома я открыл шкатулку - там все на месте.


Рецензии
Какое замечательное путешествие! Оно было возможно только в случае крепких родственных уз, у помнящих родство, слышавших семейные саги, сохранивших фотографии тех лет.
Очень сожалею, что из-за детской и юношеской непоседливости и ветренности не многое сохранила в памяти. Я тоже не люблю фантастику, особенно современную-там будующее уж очень страшное. Когда-то нравились, как всем детям, Жюль Верн, А. Беляев, а потом Рей Бредбери. А после Вашего "Кольца" захотелось назад, в прошлое, но тоже не надолго. Великолепно и по замыслу, и по художественному воплощению!
О своих многоцветных впечатлениях от прочтения Ваших других произведений напишу в личку. Не люблю слова "рецензия", не считаю себя имеющей основания кого то рецензировать, просто расскажу о своих впечатлениях, некоторые из которых не давали покоя по нескольку дней. ЭРа


Элла Рахманова   21.08.2017 18:47     Заявить о нарушении
Я благодарю Вас за лестный отзыв. Обратил внимание, что Вы осилили уже несколько произведений на моей странице. Познакомлюсь и с Вашими. Буду с трепетом ждать обещанного сообщения о других впечатлениях.
Всего самого доброго,

Сергей Левин 2   21.08.2017 20:04   Заявить о нарушении
На это произведение написано 15 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.