Тридцать лет до Нового Года

1987 год, трасса М5, Челябинская область.



Где-то вдали вспыхнула неясная золотистая точка. Повибрировав, она медленно поплыла навстречу, раздвоилась и превратилась в пару раскачивающихся круглых фонариков, расположенных друг от друга на двухметровом расстоянии.

«Гирлянда, - вытирая ладонью заслезившиеся глаза, пробормотала Светлана и, зевнув, прибавила скорости. – Устала, галлюцинации начались».

Унылая дорога поражала безлюдьем, а ведь когда, как не сейчас, по ней должны были шнырять взад-вперед машины, чтобы не опоздать на встречу Нового Года.

Там, в Беседине, в снежном сугробе высилась наряженная голубая пятилетняя елка, а в жарко протопленном бревенчатом доме благоухал гастрономическими ароматами накрытый накрахмаленной белой скатертью стол. Чего только по праздникам на нем не бывает! А самое главное, ее любимая селедочка под шубой. Вот уж пятьдесят лет живет Лана на свете, а своему пристрастию не изменила.

В желудке заурчало. Светлана сглотнула голодную слюну. Как назло заткнулся автомобильный приемник с любимой Аллой Пугачевой, из него послышалось змеиное шипение.

Фонари неторопливо приближались, казалось, они гримасничали, создавая иллюзию нереальности, и Светлана невольно полузакрыла глаза. За окнами у крутых обочин, ведущих в пропасти, глухой шеренгой выстроились вековые сосны, острыми верхушками упираясь в черное, с люрексом, атласное полотно небосвода. Стояла настороженная тишина, она невидимыми пассами колдовала над человеческими конечностями, делая их ватными и непослушными. Хорошо, что на шоссе не было транспорта, иначе…

Почему Света оказалась одна в машине в одиннадцатом часу вечера, она так и не поняла. Ведь договаривались же с Сашкой и Асей махнуть в село втроем сразу после рабочего дня.

Саша и Ася Воробьевы – Светланины отпрыски, они работают вместе с ней в городской больнице. Сыну, кардиологу, почти тридцатник, дочке, фельдшеру «скорой помощи», - двадцать два года. А Света - простая лаборантка, до чёртиков уставшая от тошнотворного запаха мочи и кала. И у того, и у другого потомка есть претенденты на роль вторых половинок. 

Стоп! Надо вспомнить, надо обязательно вспомнить….

Когда она вышла из стен клиники, двор был пуст, лишь у дверей приемного покоя стояли две неотложки. А за десять минут до этого, еще в отделении, рабочий телефон тренькнул Асиным голосом, что все хорошо, прекрасная маркиза, встретимся за столом в деревне, а пока езжай потихоньку одна, всего-то сто кэмэ, а у нас срочные дела.

И Света поехала.

Стало холодать. Взглянув на часы, Лана поёжилась, подняла лицо к лобовому стеклу и закричала. В нескольких дециметрах от ее старенькой «Таврии» застыл мощный светлый автомобиль неизвестной марки. Его гигантские рыжие светящиеся блюдца-фары, казавшиеся чуть ранее фонариками, уставились на ее крошечное авто, будто прощупывая его слабые места. Еще мгновение, и страшная машина рванулась вперед, разрывая на две части то, что секунду назад было целым и невредимым.

Боли не было, и звука не было, взмыл вверх и веером рассыпался карточный домик из множества фотографий, оказавшихся живыми кадрами из Ланиной жизни, а через минуту ломающимися хрупкими льдинками зазвенела хрустальная тишина, плотно закрывая вход в мир живых, готовящихся к встрече Нового года.



*****


-  И где это наша мама пропадает? – втянув полной грудью студеный воздух, поинтересовалась Алевтина Сергеевна, выходя на крыльцо с полным матерчатым мешком замороженных самодельных уральских пельменей.
- Бабуля, это они не захотели, чтобы мама ехала с нами, - засмущалась Ася.
- Как не захотели? – не поняла пожилая женщина, - Ну-ка иди, внучка, поставь на стол холодец, застыл поди.
- А я мандарины с конфетами занесу,- обнял Асю молодой человек в костюме Деда Мороза. – И шампанское!

Этим молодым человеком был недавний выпускник медицинского вуза Толя Максимов, потерявший в авиакатастрофе родителей. Он специализировался на общей хирургии.
- Тетя Света мешала бы нам целоваться, - выглянула из-за угла дома акушерка Ксюша, младшая Толина сестра. За ней высился широкоплечий Саша.
- Это бы моя деликатная Светка вам помешала? – вышел на крыльцо Василий Кириллович с фанерной лопатой в правой руке.
- А куда бы она «Таврию» дела, дедуля? – невинно поинтересовалась Ася.
- Тревожно как-то на сердце, - вздохнула Алевтина Сергеевна и прижалась к мужу.

Стояла застывшая тишина, кое-где подслеповато светились окна деревенских приземистых домов. Люди и звери притаились в своих жилищах и будто ждали команды, чтобы ожить. Только снежинки беззаботно кружились в загадочном танце и оседали на варежки, шапки, ресницы, укрывая их тончайшей нежной шалью, называемой в народе паутинкой.   

-  Двенадцатый час, - нарушил безмолвие Саша.
-  Смотрите, смотрите! – взвизгнула Ася и показала на огромный янтарный фонарь, поднявшийся из взметнувшихся сосновых верхушек в переливающееся крохотными звездочками поднебесье. Ещё миг, и отдаленный взрыв потряс сонный поселок, высыпав из избушек недоумевающий народец.

- Фейерверк,  - пьяно заголосили соседи и начали аплодировать.
- Едем, - кинулся к «Ниве» Толик.

За ним последовала остальная молодежь, не обратив внимания на пожилых мужчину и женщину, опрокинувшихся в наметенные позавчерашней пургой  сугробы. До взрыва было около двух километров, и это расстояние преодолели быстро, только на месте аварии никого и ничего не оказалось.         



2017 год, село Беседино, Уральские горы.



Александр Павлович сидел на кресле-качалке и рыхлил кочергой полуистлевшие угли в печке-камине, сзади на диванчике, словно самовар, пыхтела спящая жена Ксюша. На столе, в окружении щербатых тарелочек с квашеной капустой, толстыми солёными огурцами и холодными пельменями, словно новогодняя елка, стояла початая бутыль мутного самогона. В углу из оцинкованного ведра торчало серебристое синтетическое изделие с оборванной, мятой мишурой.

Дом они так и не продали. Похоронили на ближнем погосте бабушку Алю и деда Васю. На третьи сутки похоронили после пропажи матери. Приехали с трассы, а старики рядышком бездыханные в сугробе лежат. Через полгода сыграли две свадьбы – Воробьевых и Максимовых - помещение сняли в городском кафе «Снегурочка», так нелепо гармонирующем названием с изменившим их жизнь праздником. В Беседино пары заглядывали редко, однажды приехали на выходной, да развернулись, не посмели в избу зайти.

- Там бабушка Аля за занавеской стоит и на нас смотрит, - указала подбородком на подслеповатое фасадное окошко Ксюша. – Идите, если хотите, а я назад, в город. Саш, ты со мной?
- Куда я без тебя, - хохотнул Александр и подумал, что скоро у жены будет ребенок, ей волноваться нельзя. И у сеструхи ребенок. Так что, хошь - не хошь,  придется освобождать домище от привидений, чтобы превратить в полноценную дачу. А чем не дача? Горы, озера… Правда, кладбище близко, но его огородить веселеньким профнастилом и живой изгородью можно. Из кизила, например. Или из туй, продают такие, раскидистые. А еще спиреи под это дело подойдут.

- И могилки с землей сравнять, - изрекла через четыре года опухшая от слез Ксюша. –  Снести ржавые памятники и оградки, поставить аккуратные деревянные крестики на газоне, всего-то этих захоронений штук двадцать наберется, если ребячьи не считать. Сельчане против не станут, старые уже, не по силам за территорией ухаживать. 

Ребячьи могилки особенные - дочек Маечку с Зоенькой в трехгодовалом возрасте здесь погребли, чтобы поближе к бабушке с дедушкой. Преставились от банального сальмонеллеза двоюродные сестрички, обе его в детском саду подцепили, а родители в это время чужих отпрысков из рук смерти вытаскивали. Больше Ксюша с Асей так и не забеременели.

Не осуществили свои мечты обе пары, а совместный дом в Беседине, словно неухоженный калека, принялся медленно заваливаться на правый бок. Решили Воробьевы с Максимовыми деньги на восстановление родного гнезда собирать, а тут и гиблые годы вплотную к государству подошли, отощала не только казна, но и торговые прилавки с медицинскими закромами. Не хватало перевязочных материалов. Не хватало лекарств, а те, которые продавались в аптеках, на восемьдесят процентов из плацебо состояли. Приходя на плановую операцию, тащили с собой больные вату, марлю, бинты, одноразовые шприцы и постельное белье.      

Люди пачками от сердечно-сосудистой патологии умирать принялись, разрослись у Александра и Анатолия свои персональные кладбища. Бросить бы к чертовой матери две с половиной ставки в клинике и в Турцию челночить укатить, да обломилось. Ксюша, когда единственный в роддоме гинеколог заболела, как-то с недосыпу роды у женщины с узким тазом неаккуратно приняла, появился на свет мальчонка с поврежденным шейным отделом позвоночника, акушерку по статье и уволили, ладно, условно дали. Выпивать стала. 

Только страна на ноги поднялась, врачебную аппаратуру закупать начала, так свои же ее оптимизацией и страховыми полисами подкосили, а чужие санкциями душить стали. Санкции, что, – Россия-матушка и не такие напасти переживала. Встала она, отряхнулась, голову гордо вскинула, рукава закатала, вздохнули люди с облегчением, а вот оптимизация со страховкой, будто медведки с кротами, корни у государственной медицины проели, основное достояние – народ - лечения лишили. И снова предприимчивые в платную отрасль побежали, оставив таких безотказных, как Максимов с Воробьевым, на страже здоровья нации.

После сокращений в больнице, отработав без перерыва несколько суток, Толик прямо на операции от инсульта умер, а Асю, возвращавшуюся через сквер домой после ночного дежурства бездомные псы погрызли. Собак усыпили, но осталась Ася без ног. Пришла беда – отворяй ворота, у Александра онкологию третьей степени обнаружили. Операцию сделали, но работать строго-настрого запретили.

Вот и живут они ныне втроем в Беседине: онкобольной на уколах, пьющая Ксюха и безногая Аська. Ксюшка от государства никакого пособия не получает, муж с золовкой ее на свои пенсии содержат. Предполагали, деньги за городские квартиры выручат и на депозит положат, чтобы проценты капали, да на черных маклеров наткнулись, теперь, в основном, огородом и кормятся.


- Надо девчат будить, а то праздник проспят, - встал с кресла Александр Павлович. – Правда, похозяйничали они на столе в девять вечера, с семнадцатым годом прощались, а пельменей с самогоном и восемнадцатому достанется.

- Как ведь хорошо жили, - внезапно открыла глаза Ксюшка и пятерней по голове провела, причесалась, мол.
- Это пока Советский Союз не распался, - вставила веское слово выкатившаяся на коляске из спальни Ася. – Разве кто думал, что и без войны нас империалисты одолеют.
И заплакала, сначала тихо, затем сильнее, еще сильнее…

- Тсс, что-то там шуршит, - приподнялась на локте Ксения и приложила палец к губам. – Да прекрати реветь, подруга, дай послушать!
- Вечно тебе что-то мерещится, - усилием воли унимая рыдания, пробубнила Ася. – То детские голоса, то шарканье тапочек, то плач за перегородкой.
- Слышится, ну и что, - поморщилась Ксюша. – Толик постоянно сигналы подает, не зря мы его в Беседине похоронили.
- А замыслы с деревянными крестами и живой изгородью из кизила вдохновить в жизнь не смогли, да и профнастил некрашеный, - вздохнула Ася.

- Барышни, прекратите! – прикрикнул на говоруний Александр Павлович. – Будем настоящее Советское шампанское пить и икрой из мойвы закусывать.
- Где взял? – оживились женщины.
- А пенсия на что? – хитро улыбнулся мужчина.
- Хороша пенсия, даже на новое платье не хватает, - сморщилась Ксюша.
- Какая есть, - съязвила Аська, - а у тебя и такой нет.

Потом поняла, что обидела и засуетилась:
- А я селедочку под шубой приготовила, как мама любила. Это мы с Ксюхой селедочку приготовили, она в магазин за продуктами утром сбегала, а я настрогала.
- Вот и славно, ставь, - потер ладони Воробьев и откупорил бутылку с газировкой.
Пока Ася не спеша толкала неуклюжую коляску в направлении старого холодильника "Мир", проглотившая оскорбление Ксюша прибралась на столе, вымыла и протерла столовые приборы, расставила тарелки, стопки и фужеры.
- А вот и «шуба», - водрузила на скатерть селедочницу Ася и всхлипнула.
Вспомнился тот Новый Год с живыми бабушкой и дедушкой, с мамой, летевшей к ним на исчезнувшей «Таврии», затем из памяти выплыли девочки, лежащие за забором вместе с папой и дядюшкой Анатолием Максимовым, ее любимым мужем.

- Скоро забьют куранты, - прервав слезные грезы сестры, поднял фужер с "Ситро" Саша. – Нас мало осталось, девочки, но мы в тельняшках! А те, которых потеряли за эти тридцать лет, они ныне тоже с нами.
- Тридцать лет прошло, - покачала головой Ксюша, – а кажется, сейчас откроется дверь, и войдут наши умершие любимые, целые и невредимые.
Ася покосилась на окно, украшенное по периметру прилипшими снежинками, и тоже поднесла ко рту фужер с газировкой   

- Внимание! Быстренько выпиваем "Ситро", наливаем "Советское",– распорядился Александр Павлович. – Гипнотизируем его и загадываем желание!
Люди замерли, наступила обволакивающая тишина, ритмично прерываемая тикающими настенными часами и заумными вздохами печной трубы. И тут президент в телевизоре изменил тембр голоса.
- Здравствуйте, дорогие товарищи, - мягко произнес кто-то на фоне Спасской башни со знакомой, чуть подзабытой интонацией. – Совсем скоро мы встретим Новым Год!

- Что? – метнувшись к ящику, прошептала Ксюша и пролила на единственную нарядную блузку дешевое полусладкое шампанское.
- Горбачев? Это же молодой Горбачев!  – закричала Ася и вцепилась в брата мертвой хваткой.
Будто удивившись, настенные часы остановились на пару минут, а затем дернулись, звякнули и бешено запульсировали подрагивающими стрелками, отсчитывая минуты назад.

- Прямо-таки механическая желудочковая тахикардия, - озадаченно наблюдая за прибором, тяжело усмехнулся Воробьев.
- Они рожают, - нервно хихикнула Ксюша, посматривая на бутерброды с икрой мойвы.
Как бы взрыва не произошло! 

- Поставь холодец на стол, застыл поди! - неожиданно откуда-то из небытия выплыло распоряжение Алевтины Сергеевны.
Приказ бабушки вольготно запарил под потолком. Многократно повторяясь, он существовал сам по себе, без человека, его произнесшего.
- Вы чего-нибудь понимаете? – задрав голову, присвистнул Саша. – Зрительных и слуховых галлюцинаций тут не хватало!
- Это не галлюцинации, - забыв про аппетитные бутерброды, помертвела Ксюша и цепко обхватила падающую в обморок Асю.

Спектакль, устроенный больным воображением жителей дряхлого дома или еще кем-то, продолжался.
Из углов с отклеивающимися старыми бумажными обоями неожиданно начала отделяться удушливая, сизая дымка.
«Горим», - решила Ксюха, но сил бежать не было.

- А я мандарины с конфетами занесу. И шампанское, - молодой, чуть дребезжащий тенор. Это уже Толик в костюме Деда Мороза.
Он проявился в мерцающем тумане возле приоткрытой двери, прижимая к груди  синюю матерчатую сумку с провиантом.

И тут за шкафом что-то оглушительно щелкнуло, щелчок напоминал звук раскрутившейся и лопнувшей мощной металлической пружины, дом подпрыгнул, ярко вспыхнул свет, потом на мгновение погас, и вновь ярче прежнего заискрились светильники подвесной керамической люстры. Словно подключаясь к азартной игре, шумно задышала ожившая печь и всколыхнулась крохотными огоньками-бусинками облезлая искусственная елка.

- И где это наша мама пропадает? – ввалился в горницу раскрасневшийся от мороза Василий Кириллович. – Садитесь быстрее, скоро Горбачев свое поздравление закончит!
- Садимся, садимся, - отделилась от окна улыбающаяся бабушка Аля. – А вот и Лана приехала.

Во дворе послышался звук заглушаемого мотора, «Таврия» замерла, и в дом
собственной персоной вбежала Светлана.
- Думала, опоздаю, - остановив оценивающий взгляд на бедно сервированном столе, весело произнесла она. - А я вам подарки привезла.
-  Какие подарки, мама? Разве не видишь, что я безногая? – открыла глаза Ася. Она постепенно начинала верить в реальность происходящего.

- Мамочка, - обхватил некогда мощными руками женщину Александр Павлович. – Ты до сих пор такая же, а мне уже под шестьдесят, лысина на макушке как зеркало сияет, смотреться можно. Откуда приехала?
Света замерла, она боялась пошевелиться, ибо увиденное ею было похоже на ночной кошмар. Минута, и женщина разрыдалась.

- Не все ли равно, где побывала Светка, - обняв дочь,  прослезилась Алевтина Сергеевна.
- Мы побывали, как бы это точнее выразиться, в другом измерении, - решив разрядить обстановку, похлопал по плечу сына Василий Кириллович. – А затем время сделало виток и вернуло нас в тысяча девятьсот восемьдесят седьмой год.
- Восемьдесят седьмой год? – ахнула Ася и с надеждой взглянула вниз. Ноги были на месте.

- В Советский Союз? – подпрыгнула Ксюша и бросилась на грудь мужу.
- А где остались Маечка с Зоенькой? – ощущая, как быстро растёт шевелюра на голове, поинтересовался Александр.
- Они еще не родились, - ласково произнесла Алевтина Сергеевна, - а когда родятся, их мамы с папами не будут столь беспечны.

- Нам снова предстоит пережить дикие девяностые? – задрожала Ася. – Уж лучше смерть.
- Зачем? – крякнул Василий Кириллович. – Есть возможность переселиться в иную параллель, если захотите, конечно.
- Захотим, захотим! – зарыдала Ася и юркнула в объятия к подбежавшему Толику.
- Вот и ладненько, - рассмеялся Воробьев-старший. – Сегодня празднуем, прощаемся с планетой, а рано утром в путь!

- С Новым Годом, товарищи, - наконец произнес заключительные слова длинного монолога Михаил Сергеевич Горбачев, и кремлевские куранты старательно отбили последний причитающийся им в этом году удар.
- С Новым Годом! – закричали люди и подняли бокалы, наполненные Советским  шампанским, превратившимся в сладкий нектар из неизвестных земной науке плодов и ягод.



*****


Утро тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года выдалось стылым и ветреным. И когда, проспавшись до обеда, сельчане вылезли во дворы по большой и малой нужде, недоуменно закрутили головами в поисках дома на окраине Беседина. Он исчез, отсутствовал даже дощатый забор. Нетронутая целина, чуть припорошенная недавно выпавшим снегом, не оставила на участке даже остатков фундамента. 
 
 


Рецензии
Вот это Чудо новогоднее!
Эх, кабы - ТАК...
Лариса, заходите. Может быть, порадую...

Пиротехъник   06.01.2018 22:16     Заявить о нарушении
С Рождеством Христовым!
Разместил Писание...

Пиротехъник   07.01.2018 07:36   Заявить о нарушении
Спасибо за отклик, Андрей.
Зайду обязательно.
С Рождеством Вас!
Пусть все Ваши желания исполнятся!

Лариса Малмыгина   07.01.2018 10:00   Заявить о нарушении
На это произведение написана 31 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.