Коля...

                                                         
       Как-то, в бытность аспирантом, заглянул в знаменитый дом книги, на Калину ( Калининский проспект - теперь Новый Арбат). С обложки одной из напечатанных на английском книг на меня смотрел наш дорогой Коля, точно его глаза,  то же лицо, та же интеллигентная ладонь устроилась и белела на черепе рядом с надписью " To be or not to be..." Я был потрясён практически абсолютной схожестью английского актера с моим студенческим товарищем.
       Коля был интеллигентным, мягким, скромным и незаметным. Большие голубовато-серые глаза смотрели с бесконечной добротой и лёгким недопониманием. Так, должно быть , мог смотреть Б-г, случайно оказавшийся в людской суете.
        В колхозе, куда нас-первокурсников послали на уборку винограда, табака и прочая, в один из дождливых дней, когда не было работы, он наглотался седуксена и весь день сидел прислонившись к стене. Мы по очереди подходили к нему и заглядывали в открытые безучастные глаза. Их бесконечность завораживала.
        Он  очень удобно молчал. С ним было комфортно гулять, сидеть на занятиях, выполнять любую работу. Будучи чрезвычайно артистичным, он мог одним выразительным взглядом вызвать гомерический хохот всей нашей студенческой братии.
        Со мной любили играть в карты и , иногда, готовиться к экзаменам. Будучи круглым отличником, проходил все билеты по два раза, легко объясняя непонятные места. Но, самое главное, через каждые пять пройденных вопросов устаивал карточную игру минут на двадцать. Конечно на деньги. Такая передовая технология подготовки к экзаменам устраивала многих. Получалось, что мы проходили вопросы, а в конце ждал долгожданный пряник - игра в терц, белот, клабер, что одно и тоже, только названия разные. Главными были валет и девятка. Козырные король с дамой назывались "Бэлла", три карты подряд, допустим 8,9,10 или , например, дама, король, туз, назывались "Терц". Присутствовали , также, дополнительные правила, тонкости и ухищрения, делавшие данное занятие достаточно азартным. От ожесточенно-бескомпромиссной схватки, прерываемой охами, вздохами и отборным матом, мы получали бешеное количество адреналина. Оно оказывалось, как раз, вполне достаточным для выучивания последующих пяти вопросов, иногда наводивших моих коллег на суицидальные мысли. Но вот, и сил больше нет, даже на игру. Завтра один из страшных экзаменов. Все вопросы пройдены по два раза. Всем  друзьям этого вполне достаточно. Усталость ломовая, но в последний момент, когда надо выключать свет, я , на всякий пожарный, хочу повторить ещё кое-что.Это переполняет чашу терпения окружающих. В меня пытаются попасть подушкой, носками не первой свежести, но напрасно. Я продолжаю зубрежку. Вдруг, Коля, как всегда бесцветно и индифферентно , раздельно произносит одну только фразу:"Цветы, запахи, цветные карандаши... и собаки лают". Я попытался было соединить в уставшем мозгу эти слова, и так и эдак , но безуспешно... Испугавшись , не поехала ли  крыша, я сам  мгновенно выключил свет и со словами, - спать, спать, спать,- кинулся в свою студенческую железную кровать с пружинной сеткой... С тех пор, магическое словосочетание успешно использовалось  друзьями , дабы прекратить излишние предэкзаменационные перестраховки: « Цветы, карандаши, собаки....»
       Коли давно нет на свете. Его ближайший  друг Вовка Фадеев, которого мы все звали Фаддей, позвонил мне как-то из Лондона и сообщил эту грустную весть...
       Тогда в Москве, на Калининском, я все-же купил шекспировского Гамлета , и много-много лет из книжного шкафа нашей тираспольской квартирки Коля смотрел на нас своими большими добрейшими глазами. Даже в самые аховые моменты он, как мог, успокаивал, уговаривая : «To be ! To be !  To be....»
      
         


Рецензии